Воровка Его преосвященства

Глава 13

Главный колокол храма Истинного торжественно загудел, начиная неспешно делать свою работу. «Бом!» — испуганные воробьи вспорхнули с карниза. «Бом!» — чья-то лошадь нервно заржала на прицерковной площади, видимо, очередной турист не вовремя подъехал к храму. «Бом!» — дежурные послушники храма сбились с ног, разнося полдник храмовым служащим. «Бом!..»

— Ваше Преосвященство, желаете полдничать? — немолодой монах в бордовой мантии, напоминающей покрывало, постучался в резные двери кабинета.

— Нет, я не голоден.

Лорд Корвин устало потер пальцами высокий лоб в надежде, что разъедающая головная боль отступит. Гулкие удары святого колокола должны вызывать умиротворение и боголепие у всякого верующего, но новый жрец Истинного утомленно морщился.

Послушникам на полдник полагалось молоко и овсяное печенье, монахам — медовый чай и морковный кекс, а ему наверняка приготовили несколько видов пирогов и бокал вина. Сколько еще предстоит ругани, чтобы дежурные по кухне перестали уставлять его стол подобно королевскому? Лучше бы раздали эти пироги дьяконам и писарям, те приносят черствый хлеб из дома.

А он не голоден. Уже давно.

— Запросите у мэрии смету на строительство новых утепленных бараков на Червивой улице, — хрипло велел он писарю, всегда сидевшему в углу кабинета.

Перо споро заскрипело по бумаге, прерываясь через каждые три слова — писарь Жак осторожно окунал кончик в чернильницу, стараясь не заляпать важный документ. Почему бы не выдать писарям перьевые ручки? Давно уже изготовили партию для внутренних служб церкви. Жаль, осела эта партия на столах игуменов, которые сами последний раз начертали только скабрезные символы на запотевших окнах.

— Жак, возьмите мою ручку, — передернул плечами лорд, протягивая инструмент секретарю.

— Ваше Преосвященство, как можно, — ужаснулся паренек. — Меня ж поб… епитимью наложат за посягательство на вещь епископа.

Ну да! Епитимью, как же. Еще как наложат, да кулаками по худым бокам, не иначе. И он, главный епископ храма Истинного, никак не сможет это остановить. «Дело ли, вмешиваться в разборки мелких санов?» — укоризненно покачает головой игумен, давая отмашку чтецам унести избитого, которому перепадет еще и в келье.

— К вам собирался зайти Его Высокопреподобие, — меж тем бодро продолжал писарь, не обращая внимания на перекошенное лицо начальства. — Поговорить о новом сане.

Игумен Вилард, именуемый лордом не иначе как храмовый шакал, был головной болью. Очень сильной болью, высасывающей из Корвина не только душу, но и остатки человечности.

Простой люд не разбирается в духовных санах. Для горожан он, епископ, всегда будет Его Преосвященством или просто священником, жрецом Истинного, чья власть неоспорима. Но внутри гадюшника, названного парницким храмом, все знали, что слово Рэйна Корвина хоть и величественно, но все же не так сильно, как слово игумена Виларда — друга и служителя предыдущего епископа. Его отца.

— У меня нет времени на священные бредни, — проворчал лорд. — Пиши приказ о создании проверочного отряда для инспекции аварийных жилищ. Четыре человека, владеющих грамотой и знающих отличия глины от кирпича. Пусть обойдут весь центральный квартал, проверят каждый дом на пожароопасность и составят список бараков на снос и замену. Узнаю, что в список попали дома их родственников — головы оторву.

— Сделаем. Ваше Преосвященство, но как же слухи про поджог? Отстроим новые бараки, а эти псы снова пожгут.

Рэйн посмурнел. Пожгут, это точно. Но скоты, подносившие огниво к соломенным крышам, выбирали самые старые и покосившиеся ночлежки, которые легко сожрет пламя. Так какая разница, кто сожжет очередной дом: преступник или владелец, случайно опрокинув свечу на раздолбанный пол? Все равно жилые постройки нужно менять на более капитальные и прочные сооружения.

— Свидетелей опросили?

— Никто ничего не видел, — с сожалением отрапортовал Жак. — Соседи взбаламутились, когда огонь был уже во всех окнах. Про подозрительных личностей тоже спрашивали, но это лихой барак, там много серого люда трется, каждого не схватишь.

— Похороны погибших?

— Организовали. Закрытые гробы сколотили из остатков берез, немного дерева ушло. Особенно на маленький гробик, — голос писаря упал до шепота. — Игумен сердиться изволил, что за счет храма отребье хороним. Отпевать будет иеромонах, уже готовится.

— Не надо, я сам.

Рот писаря удивленно округлился. Чтобы сам епископ отпевал неизвестных юродивых? Вот так новость. Впрочем, секретарь четко знал, кому он служит и что за человек новый епископ парницкого храма Истинного бога. Недовольных им было много, но Жак презирал их за склонность к сплетням и греховным желаниям.

Рэйн оставил рабочее кресло, разминая затекшую шею. Сегодня обязательно нужно вернуться домой, дворецкий прислал тревожную записку, что в семейное гнездо спешит с визитом матушка, леди Корвин. Наверняка будет заламывать руки и смотреть на него большими, полными слез глазами в надежде, что непутевый сын одумается и примет сан архиепископа, полностью заняв место отца.

Будто ему и без того хлопот мало.

— Есть ли хорошие новости?

— Ваш домашний секретарь просил передать, что леди Инесса Милонская желает с вами встречи.

Корвин светло улыбнулся, не в силах замаскировать нотки грусти в глазах. Леди Милонская, чудесная девушка, добрая, нежная и удивительная, все еще не оставляет надежды, что однажды он временно отречется от сана и сделает ей предложение. Увы, выбора у него нет, разве что сам патриарх отлучит его от церкви.

— Передайте секретарю, пусть назначит встречу на завтра. Леди имеет право на исповедь.

— Также исповедаться желают некоторые высокопоставленные лица, — поджал губы Жак, давая понять, что думает о подобных женских исповедях.

— Этих в очередь, — жестко ответил епископ. — Согласно расписанию.

Многие дворяне, пользуясь титулом, пытаются получить индульгенцию у самого Преосвященства, надеясь, что он замолвит за них словечко перед богом. Клоуны, право слово.