Восемь дорог Желтого источника

Глава 1.16. Госпожа Гуй

Время похоже на течение Великой реки. Иногда бег его ленив и неспешен. Долгие, ничем не отличающиеся друг от друга дни тянутся и тянутся. И ты плывешь по ним, переходя в завтра совершенно таким же, каким был вчера. Кажется, что так будет всегда. Но вот русло реки внезапно уходит вниз – и перед глазами твоими проносится вся жизнь. Ты падаешь, борешься, ты выживаешь, ты тонешь, тебя бьет о камни и тащит дальше. Прошло-то всего ничего – мгновение – но ты выбираешься на берег и понимаешь, что никогда уже не будешь прежним.

Вот и с ней произошло подобное.

Поначалу ей казалось, что она отлично все придумала: пусть варвар добудет табличку сам, она поможет, отвлечет внимание остальных на себя (видят боги, как непросто ей это далось), а потом она выберет момент и просто стащит у него добычу. Мысли о краже вовсе не казались неправильными. Кто как может, тот так и выживает, так ведь?

Да и найти красноволосого оказалось нетрудно: он же сам сказал, что связь заклинателя и мастера сильна, выходит, и она за эту нить подергать может. Смогла, пришлось только снова палец расковырять и сосредоточиться как следует, думая о своем странном учителе.

Она долго шла за ним, выжидая случая приблизиться и стянуть табличку, но его все не представлялось. А потом откуда-то взялась лицемерная сестрица Дин и спутала ей все планы. И вовсе не собиралась она подслушивать и подглядывать, просто дело свое решила до конца довести. Вот. Пришлось, правда, снова в Тень нырять, чтобы поближе подобраться. Кто же знал, что там такое начнется?

Госпожа Гуй смотрела, как эта распутная девка увивается перед варваром, только что росой под ноги не ложится. А тот и рад, будто не понимает, чего она от него хочет.

Злость жгла изнутри, грызла внутренности, разъедала кислым уксусом... Нет, не злость – ревность. Дикая и закоренелая, давно проросшая.. Что? Осознание этого потрясло ее и снова открыло ту саму шкатулку с воспоминаниями. Да так, что крышка у последней отвалилась, и все содержимое разом вывалилось на голову.

Было.. Все это уже было. Она так же стояла, боясь дышать, и смотрела на то, что ее глазам видеть не полагалось. Женщина у него на коленях.. та же самая, только звали ее иначе. Как она ей завидовала.. Зря как оказалось.

Ночь, всплеск, всколыхнувший черную озерную гладь, украденный жемчуг...

«Ты похожа на отражение Луны в воде: изменчива, тревожна и... кхм.. бледна».. Той он бы сказал «красива», а ей вот слова пожалел.

И еще... еще.. обида, горькая, почти детская, страх, пробирающий до костей... Гарь, запах крови, грязь, блеск солнца на чьих-то доспехах, скрип колеса.. Холод, зверский холод... но страх сильнее.

Ее руки ощупав отброшенный в сторону пояс, вытащили из него тонкий золотой слиток, но глаза видели другое... Борьба, жестокая, отчаянная, звон клинков и снова кровь, мешающаяся с грязью. Крики, насмешливая фраза, прерванная руганью и жестокими ударами... Паника, бег, кровавый привкус во рту и колотье в боку... Снова ужас. На сей раз от осознания того, что натворила.

Вот как, оказывается, бывает: ты боишься всех и вся, трясешься, что испуганные кролик, ненавидишь, считаешь всех через одного злодеями, а на самом деле, выходит, самая последняя дрянь – это ты и есть.

Рука разжалась и табличка, предательски звякнув, отскочила в сторону. «Смерть». Она подняла ее дрожащими руками и снова с головой окунулась в воспоминания.

Смерть... Смерти в ее жизни было чересчур много, а еще тьмы, боли, унижения... Да вовсе не было там ничего стоящего, кроме одного-единственного светлого пятнышка, и то она растоптала своими же ногами.

Слезы катились по ее щекам, но она их и не замечала. И когда он позвал ее, вышла, даже не пытаясь скрыть смятения. И стояла, не зная, что сказать. Жалкая, нелепая, не умеющая даже попросить о прощении. И на колени бросилась от того, что не могла выразить переполняющие ее чувства иначе.

– Вы дали мне имя, – произнесла она, не поднимая головы, – а я... я... – голос ее прервался и больше она не могла произнести ни слова.

– Перестань, Ин Юэ, я же сказал, что не держу на тебя зла.

Он не стал поднимать ее, просто подошел и сел рядом, еще и по голове погладил, будто ребенка или больную зверюшку. И она совсем позабыла обо всех приличиях, о том, что нельзя, что можно, о том, что давно уже не маленькая – подалась к нему, обхватила его колени, прижалась к ним лицом, размазывая слезы по драгоценному шелку и долго-долго ревела, выплакивая жгущее ее огнем чувство вины, утраты и бесконечного презрения к себе самой.

Мастер не торопил ее, ждал, лишь руки опустил ей на плечи, и от тепла их плакалось легче.

Когда слезы кончились, она не сразу успокоилась, а все вздыхала прерывисто и горько. Боль не ушла до конца, но она смогла наконец мыслить – и еще сильнее сжала в пальцах золотую табличку.

– Вы же хотели, чтобы я выбрала этот путь, правда? – спросила она, едва осмеливаясь поднять на него взгляд.

– Для заклинателя не найти врат более подходящих, – согласился он. – Они могут дать тебе многое, если не побоишься принять свою силу.

– А вы? – спросила она помолчав. – Вы ведь найдете для себя лучший путь?

– Возможно, – ответил он просто и продолжил очень тщательно подбирая слова: – Это лишь один вопрос из многих и далеко не самый сейчас важный. Но по крайней мере за тебя мое сердце будет спокойно.

И она ощутила такое воодушевление, которое, должно быть, испытывают воины, бросающиеся в атаку за своим командиром.

– Мастер, клянусь, вы будете гордиться своей ученицей! – горячо проговорила она, склоняясь в почтительном поклоне – и, бросив последний взгляд на своего слегка изумленного учителя тут же вскочила на ноги и понеслась прочь, желая скорее исполнить задуманное.

– Колючка... – донесся до нее его голос. Не окрик даже, удивленный выдох.. Внутри что-то кольнуло и так сильно захотелось обернуться, но она только стиснула сильнее зубы и побежала еще быстрее. Быстрее мысли, быстрее сомнений, быстрее страха, который так и норовил обвить ее холодными липкими щупальцами. И остановилась, лишь когда увидела перед собой высохшие стволы огромных деревьев и табличку «Смерть» над ними.