Восемь дорог Желтого источника

Глава 1.17. Господин Синь

– Как поживаешь, старина Синь? – Рэн устроился за соседним столиком, и господин в белом вздохнул тяжко.

Вел северянин себя сегодня странно. То вдруг впадал в задумчивость, то расходился так, что стоило труда не ввязаться с ним в очередную бесполезную перепалку. Он, конечно, научился уже смотреть чуть глубже и знал, что это всего лишь маска, но Рэн, когда ему хотелось, становился до такой степени несносным, что пальцы так и чесались от желания проучить этого невежу как следует.

– Нас становится все меньше и меньше, – печально продолжил он, смотря на пустующее место, где раньше сидела барышня Гуй. – Значит, тем, кто остался, стоит держаться поближе друг к другу, а? Как думаешь?

– Почему бы тебе разнообразия ради не держаться поближе к кому-нибудь другому? – пока еще вежливо предложил Синь.

– Может быть, я по тебе соскучился, – предположил Рэн, лукаво прищурясь. – Всю ночь не спал, так хотелось тебя увидеть, братец.

«Этого еще не хватало».

Господин Синь снова почувствовал, что начинает злиться: неужели нельзя говорить нормально, без этого ребячества?

К слову сказать, ему тоже выспаться не удалось: весть о том, что госпожа Гуй покинула их, закрыв за собой Врата Смерти оказалась слишком неожиданной. И вместо сна сам он предпочел прогулку: захотел увидеть все собственными глазами. Не он один, кстати. У Стены, там, где раньше находились ужасные врата, собралось человек пять, среди которых был и варвар. И что-то никакого интереса к собственной персоне с его стороны Синь тогда и близко не приметил. А теперь вот вам пожалуйста.

– Зачем это? – спросил он, не скрывая недоверия.

– Спросить тебя кое-о-чем хочу, но стесняюсь, – подмигнул ему Рэн и, очень довольный его возмущением, продолжил: – Изысканные мелодии редко поют хором, а Синь-лан? Поговорим чуть позже, когда вдвоем останемся.

Последние слова его господин Синь почти не слышал: в зал вошла госпожа Дин, последняя из отсутствующих – и ему показалось, что мрачные своды озарились мягким сиянием, будто рассвет пришел на смену долгой ночи. Она стала спокойнее, словно с исчезновением Врат Смерти в ней самой рассеялся какой-то страх или она смирилась с чем-то неизбежным. Даже его перестала избегать так явно. А соседу его в ответ на грубоватое «Здравствуй, красавица, только тебя и ждали» послала весьма странный взгляд – обеспокоенный и предостерегающий. И это, разумеется, вовсе не улучшило настроения.

– Что ж, посмотрим, чем сегодня развлечет нас Владыка Янь-ван!

Варвар оказался на ногах и, не успел Синь даже пиалу к губам поднести, уже держал в руках новое послание Хозяина дворца.

– Сегодня он на редкость краток, – заметил Рэн озадаченно. – «Дошедшие до истока получат награду». И больше ни слова.

Он вернулся за столик рядом и протянул господину Синь лист с посланием.

– «До истока»? – тот сразу же пробежался глазами по столбику иероглифов, чтобы убедиться, что ошибки нет, и передал его дальше – Да, все верно.

– Не нравится мне это, – подала голос госпожа Дзи.

И, похоже, озвучила их общее мнение.

– Число «дошедших» не оговаривается, – заметил господин Гэн.

Больше никто ничего сказать не успел, потому что стоящий в центре столик с посланиями вдруг резко ушел вниз – и разверзлась пропасть. Она стремительно росла, края ее осыпались, проваливаясь внутрь. Быстрее, чем кто-либо из них смог дважды щелкнуть пальцами, их стоящие полукругом столики оказались на самом краю этой Бездны – и ее голодный черный рот поглотил их, не подавившись. Он сам едва успели вскочить на ноги и бесконечно длинную долю мгновения видел под собой огромную черную воронку, вовсе не однородную, а многоярусную, словно нагроможденные друг на друга чудовищной формы дворцы с круглой дырой посередине. И оттуда, из самых недр, поднималась, клокоча и шипя, соединяя все эти несуразные слои в единое целое, вода. Желтая, словно смешанная с расправленным золотом, кипящая, но все равно такая холодная, что даже глазам было больно на нее смотреть.

Она поднялась словно затаившийся под землей огромный змей – мощно и резко.

Синь замешкался, не в силах даже глаз отвести от этого зрелища, и его точно снесло и раздавило бы этим свирепым потоком, если бы чья-то рука не дернула его со всей силы назад. Он почувствовал, что падает, а потом дышащая смертью волна все же настигла его – и от нечеловеческого холода он почти потерял сознание.

***

– Эй, красавица, давай-ка просыпайся, – услышал он и малодушно понадеялся, что если не будет шевелиться, его оставят в покое.

Но какое там...

– Разлегся тут, как заколдованная барышня, – продолжил бурчать раздражающий голос. – Не надейся, я все равно не собираюсь тебя целовать.

Вот такого он стерпеть уже не мог: открыл глаза, приподнялся на локте и уставился на сидящего неподалеку северянина, пытаясь вложить в этот взгляд все свое недовольство.

– Нет-нет, даже не проси, – заухмылялся тот.

– Ты не мог бы просто помолчать? – сердито спросил Синь. – Или просить тебя об этом то же самое, что требовать от осла победить тигра?

– Мог бы, – кивнул Рэн. – Но сил нет смотреть, как ты преспокойно тут сидишь, в то время как я страдаю. А так мы оба в равном положении, и моя завистливая душа довольна.

– С чего это ты так исстрадался?

Синь сел, осмотрелся и нашел, что выбросило их на этот раз на каменистый склон, поросший травами. Чуть ниже несла свои воды широкая и быстрая река. Горы, холмы и совсем далеко темная, сине-черная полоса леса. Кроме них двоих на несколько ли вокруг ни одной живой души. Последним, что он помнил, была вода, в которой он едва не захлебнулся. Но волосы и одежда казались сухими.

– От одиночества братец, – притворно вздохнул Рэн, – да и руку к тому же изодрал об острые камни. Видишь, мое пробуждение вышло и вполовину не столь приятным.

Он приподнял рукав и предъявил кое-как затянутую повязку чуть ниже локтя.