Восемь недель за вуалью

Глава 19.2. Эксперимент

Оказывал ли Таррен на меня воздействие? Нормально ли было так сильно хотеть близости с тем, кого почти не знаешь, с тем, кого я видела при смерти? Слабым, беспомощным?

— Фран…

— Я хочу этого, — прямо заявила я, не отводя взгляда от мужчины.

Наклонилась ниже и поцеловала его — медленно, глубоко, выгибаясь всем телом и прижимаясь к нему. Я чувствовала, как его тело подо мной откликается — каменеет, везде. Чувствовала, как его рука переползает с колена на моё бедро и крепко обхватывает его. Он давал мне столько контроля, сколько я никогда не имела с Роем.

Я вообще почти никогда не выступала инициатором — не потому, что не хотела, а потому, что Рою всегда было мало. У нас, наверное, был разный аппетит, по крайней мере, так считала Луиз. Сколько я помнила наши отношения, почти ни одно наше утро не начиналось без секса.

Долго Таррен не позволял мне главенствовать: он перевернул меня на бок, частично закрывая мне обзор и открывая себе доступ ко всему моему телу. Доступ не только для рук, но и для глаз.

Мои губы вновь потянулись к нему, но, вернув поцелуй, Таррен отстранил меня, а после перешёл на шею, вылизывая её, покусывая и одновременно проводя рукой по моему боку и бёдрам. Возвращаясь наверх, к груди, которая судорожно поднималась и опускалась, он уделял внимание каждой клеточке моего тела. Постепенно передвигаясь вниз руками и ртом, он действовал не спеша, исследуя меня, но не его прикосновения сводили меня с ума больше всего.

А его взгляд — уверенный, почти спокойный, словно он изучал мои реакции. Таррен следил за моими глазами, сосками, моими губами, тем, как я прикусывала их, злясь на то, что мы не целуемся каждую секунду этого момента. И когда одних только зрительных реакций ему стало мало, он опустил руки ниже, туда, где я давно уже вся горела и текла.

— Ты всегда можешь сказать «нет», Фран, помни об этом, — напомнил он почему-то, и это вывело меня из себя.

— Я уже сказала «да», — ответила я, тяжело дыша. Его спокойствие раздражало, и я вцепилась в плотную мужскую рубашку, желая стянуть её с него. Он позволил, помогая мне раздевать его и обнажая свой торс. Но этого мне было мало — я потянулась к завязкам на его штанах, пропуская руку сразу вниз. Прикоснувшись к нему там, я поняла, насколько не сочетались его внешнее спокойствие и бешеное возбуждение.

— Надо же, в постели ты не отличаешься терпением, — хрипло произнёс он. Его рука, всё ещё влажная после того, как касалась меня, вернулась к груди и обхватила её, так что сосок оказался между двумя пальцами. Таррен смотрел на это почти заворожённо, а после, всё так же не убирая руки, коснулся вершины языком.

Не знаю, мог ли он читать мысли, но для меня всё это было слишком — а может, я просто не умела наслаждаться медленной прелюдией. Как будто почувствовав это, он бесшумным движением скользнул вниз, к моим бёдрам, оставляя меня на секунду с острым чувством пустоты — мне так хотелось, чтобы он был рядом.

Но оказавшись внизу, Таррен развернул меня на спину и приподнял за ягодицы, словно я была чёртовой едой, а он — варваром, который ел только руками и губами. От невероятной порочности происходящего я почти не могла думать, особенно когда он коснулся языком самого средоточия моего желания.

Вскрикнула, понимая, что болезненный спазм теперь прошил всё тело — долго я точно не продержусь. Ожидание секса с Тарреном, эта бесконечная прелюдия, его тотальный самоконтроль — я горела от одной только мысли. Внизу, казалось, разливалась лава, и местами мне даже становилось больно, особенно когда я чувствовала давление языка внутри.

Лучше бы я не смотрела…

Стоило мне поднять голову и увидеть, что он буквально утопил своё лицо между моих ног, как всё для меня закончилось — слишком быстро!

Но как же хорошо…

— Зз… Зачем ты это сделал? — хрипло прошептала я, чувствуя, что пожар внутри не потух. Открыв глаза, я поняла, что Таррен внимательно наблюдал за мной, пока я наслаждалась своей кульминацией, и продолжает смотреть сейчас, пока я медленно прихожу в себя.

Он не ответил — навис надо мной, целуя жёстко и сразу же засовывая мою руку себе в штаны, недвусмысленно намекая, что ему сейчас не до разговоров.

— Таррен… зачем, я хочу по-настоящему…

— Не сегодня, — неожиданно жёстко ответил он. Если бы я не чувствовала рукой, насколько он возбуждён, то подумала бы, что он способен уйти в любой момент — столько пугающего контроля было в его голосе. — Я хочу, чтобы после сегодняшнего у тебя остались только хорошие воспоминания.

***

Я поняла, о чём Таррен говорил, позже — когда жжение не прошло ни через полчаса, ни через час, пока мы возвращались назад в лагерь бесконечными коридорами. Я ничего не говорила ему, но он и так всё понимал по моему лицу.

Этот внимательный всевидящий взгляд… Он буквально читал меня как открытую книгу.

В какой-то момент Таррен и вовсе остановился, позволяя мне, стиснув зубы, переждать особенно болезненную вспышку жара. Я даже немного согнулась, а после громко выругалась.

— Ритуал работает, да? — спросила я прямо.

— Посмотри на меня. — Таррен положил руку мне на щеку, заставляя успокоиться, смотреть на него и не думать о жжении. — Всё будет хорошо, Фран. Но да, ритуал работает, пусть и не полностью. Не думаю, что близость с другим мужчиной убьёт тебя, но и… приятной она не будет.

Я не знала, что на это ответить — почему-то я до последнего верила, что ритуал не действует. Не знаю, с чем была связана моя надежда — какая, казалось бы, разница, ведь печать истощения всё равно отсчитывала оставшиеся мне дни.

— Ты знал? — поинтересовалась я, чувствуя, как его прикосновение и само его присутствие дают мне силы. Воспоминания о недавней близости, пусть и неполной, грели изнутри, и, не сдержавшись, я прижалась к Таррену в поисках поддержки и тепла.

Мужчина обнял меня, продолжая другой рукой держать факел, и я внезапно осознала, что широко улыбаюсь куда-то ему в грудь. И эта улыбка стала только шире, когда я почувствовала осторожный поцелуй в макушку.