Восемь недель за вуалью

Глава 27.3. Тюрьма

Целесте предупредила меня, что времени у нас будет очень мало, но я и понятия не имела, насколько короткой мне покажется встреча с Лойдом и Тарреном. Мы пробрались внутрь ночью, во время смены стражи, но нужно признать, что это место не слишком-то охранялось.

Один из стражников внутри спал — точно так же он спал и вчера. Сидеть тут было скучно, и делать было совершенно нечего. Ещё двое разговаривали в комнате отдыха. Лестница вела вниз, всё глубже и глубже, камер здесь было не более семи, однако закрытыми оказались только три.

Моё сердце стучало где-то в горле.

— Таррен! Лойд! — тихо прошептала я, подходя к этим дверям.

Что, если другие арестованные поднимут крик и приманят стражу? Смерть меня не ждёт, но впереди, скорее всего, городские работы и очередное унижение — извинение перед Роем. Анна говорила об этом буквально вчера, потому что тоже хотела пробраться в тюрьму, но, в отличие от меня, любые её попытки пересечь город сразу же пресекались городской стражей.

У неё не было Целесте.

— Таррен, — зло зашептала я.

— Фран.

Я резко остановилась, поворачивая голову к одной из дверей и едва сдерживая отчаянную улыбку. Двери были тяжёлыми, металлическими, закрытыми на ключ, и даже не на один. Но на уровне глаз находилось крохотное окошко, через которое можно было передать еду или поговорить с тем, кто внутри.

Прошла всего неделя… Но Таррен изменился. Светлые волосы теперь достигали ушей, обрамляя красивое мужественное лицо, а зелёные глаза горели ярко, буквально пожирая меня взглядом.

Он не мог поверить, что я здесь?

Грудь сдавило, я поняла, что почти не дышу, и к окошку подходила на негнущихся ногах.

— Тебе опасно здесь находиться. Возвращайся в Гнездо Этарра, я в порядке, — ответил он, отходя от двери, и это движение вызвало во мне волну боли и отторжения.

Не так я представляла нашу встречу.

— Я не уйду, — ответила я, боясь даже отвести от него взгляд.

Эта неделя без него казалась настоящей вечностью, полной одиночества, ненависти и неясности будущего. Потеря Лойда подкосила команду, а потеря Таррена — меня.

— Фран…

— Как ты? Как Лойд?

Я подошла вплотную к окошку, желая коснуться мужчины, но он стоял на достаточном отдалении, так что мне было не дотянуться. Это причиняло мне почти физическую боль.

— Уходи, ты не понимаешь, какой опасности себя подвергаешь. Как ты вообще здесь оказалась? Как пересекла город?

— Мне плевать! — резко ответила я.

В камере было темно, здесь не было окон, но постепенно мои глаза привыкли, и я поняла, что в самом углу что-то находится.

Накрытое тряпками, не шевелящееся.

— Таррен… Таррен, это Лойд там? — спросила я, прислонившись лбом к холодному металлу двери. — Он жив?

— Да, — кивнул мой «объект». — Но едва.

— Тебе пора уходить. Погрешность нашего прогноза слишком велика, любой стражник из зоны отдыха может начать проверку в любую секунду.

Я даже не слушала Целесте в моей голове — только чувствовала, как чёрные щупальца ужаса охватывают всё тело, потому что Лойд, наш Лойд, никогда бы не лежал просто так, если бы его состояние не было по-настоящему скверным. Даже со сломанной рукой он сражался, участвовал в жизни лагеря и делал всё ради цели.

— Что с ним? Что мне принести?

— У него заражение. Если отрезать руку сейчас, он может выжить, особенно если оказать медицинскую помощь, но у меня нет ничего, чтобы сделать это. Всё оружие у нас отобрали, а ножей с едой не дают. Я пытался промыть его рану, но воды у нас недостаточно.

— Лойд, — позвала я его тихо, но тело в углу под тряпками даже не пошевелилось.

— Ты должна покинуть это место, сейчас, — вновь спокойно и монотонно произнесла Целесте, но…

Я просто не верила ей. Наблюдения мы вели вместе, и я знала, что время у нас ещё есть. Она просто не хотела, чтобы я общалась с Тарреном.

— Я буду с тобой честен, Фран. Я думаю, что он умрёт в течение двух следующих дней.

Таррен наконец-то подошёл ко мне, встал вплотную, и я смогла просунуть руку, касаясь его неожиданно горячей кожи. Я прижала ладонь к его щеке, чувствуя, как сжимается сердце от целой лавины чувств. Я бы всё сейчас отдала, чтобы он оказался здесь, по эту сторону, и помог мне спасти Лойда.

— Я была в галерее… Читала о предателе Вермитура. О правителе, короле до Беррая, — шёпотом произнесла я, глядя ему прямо в глаза и умоляя открыть правду. — Это же ты? «Да будет он связан вечной мукой»…

— Да.

Одно-единственное слово, но оно меняло всё. Неподъёмное, означающее слишком многое и всё усложняющее. Слово, разделившее происходящее на до и после.

Мне нужно было время, чтобы обдумать, что это значит для меня, для него, для нашего отряда и для всего Вермитура. Но сейчас у меня оставались буквально секунды.

— Значит, ты дракарр, как Беррай, как Рой. Почему ты не объявишь об этом? Почему не назначишь Лойда своим сопровождением? — Руку я не убирала.

Этот вопрос мучил меня давно, хотя я и понимала, что у Таррена должны быть свои причины. Но на кону сейчас стояла жизнь Лойда.

— Я потерял своего дракона, — ответил Таррен одними губами. По тому, насколько спокойным и равнодушным был его голос, я поняла, что это причиняет ему невыносимую боль. — Раны на мне не затянутся. Беррай, скорее всего, узнает меня на казни. Он не сможет убить меня, но и не станет относиться ко мне как к Феррелу. Как положено относиться к другому дракарру.

— Что ты сделал? — вопрос вырвался раньше, чем я успела его осмыслить.

Сейчас нужно думать о другом!

— Ничего. — Он положил руку поверх тыльной стороны моей ладони, прижимая её ещё крепче к своему лицу, а потом закрыл глаза, словно наслаждаясь этим моментом. — Беррай просто хотел власти и обвинил меня в собственном преступлении.

— У тебя есть план. — Я не спрашивала, я утверждала.

— Уходи сейчас же! Ни в одном из наших наблюдений они не оставались в комнате так долго. У тебя есть две минуты, чтобы скрыться! — в этот раз Целесте буквально приказывала, и она явно не преувеличивала опасность.