Восемь писем до ее смерти

Строчка 3. «Пишу первое письмо и даже руки дрожат. Я очень боюсь»

— Я готова начать войну, если мне сейчас же не принесут мои пончики, — Алиса гневно хмурилась и стучала пальцем по столу.

— Прошло пять минут. Тут столько народу, официанты не успевают, — Лика шикнула на подругу и постаралась увлечь ее разговором, от которого они отвлеклись. — Ты лучше расскажи… Ну, как он?

На лице девушки расцвела хитрая улыбка. Алиса прищурилась и, задрав нос, коротко ответила:

— Мне понравилось.

— И все? — разочарованно протянула Лика. — Мне нужны подробности! Подробности!

— Да какие подробности? Он все равно улетает через неделю. Мы не увидимся с ним до следующего лета. И то, — надувшись, буркнула Алиса, — может, и того дольше.

— Ты и сама могла бы уехать к нему. Бросай наш универ, собери документы. Родители помогут деньгами точно! Да и умная ты, в отличие от меня, — неловко закончила свою мысль Лика. — В общем если постараешься, не придется сидеть и ждать, когда же он вернется.

— Не хочу, — пожала плечами Алиса. — Я не хочу ехать, только потому что… только из-за него, понимаешь? Я все еще свободная и самодостаточная… О! Мои пончики, спасибо! — поблагодарила она официантку, забирая из ее рук тарелку с двумя карамельными донатами. — И там явно не будет таких пончиков. Не будет тебя. Что мне делать без вас?

Она показательно всхлипнула и прижалась щекой к глазури.

— Алиса, фу! Ты теперь вся в карамели, — засмеялась Лика и протянула салфетку, вытирая измазанную щеку от глазури. — Ну вот, не оттирается.

— Пойду схожу в туалет, а ты! — строго показала она подруге на тарелку, — не вздумай даже кусочек съесть! Или обед с тебя!

— Буду я твоих микробов есть, ага!

Через пять минут Алиса не вернулась. Лика моргнула раз, два. Огляделась. Народу будто стало втрое меньше.

«Черт, снова оно», — шикнула девушка про себя.

Перед ней стояла тарелка с нетронутыми пончиками, точно, как их поставила официантка.

Это уже шестой раз за последний месяц. Ей бы давно стоило прекратить ходить в это кафе, но она не могла. Как в бреду покупала себе чай, салат, пасту – и пончики. Безумно сладкие, с карамельной начинкой и в глазури. Приторные, любимые Алисины.

О ком они вообще тогда говорили? Лика никак не могла вспомнить. Вроде бы и разговор-то состоялся их пару лет назад только, а все же вспоминался обрывками, будто на подстертой киноленте — что-то показывает, что-то уже нет.

Хотелось забыть, вот только не то, что действительно забывалось. Хотелось не помнить про похороны, про болезнь, про отъезд и дурацкие фотки в соцсетях, которые все еще попадались в ленте, которую Лика отматывала до самого конца. Все напоминало о плохом, а хорошее — постепенно улетучивалось. Алисы нет, Алисы не было. И эти пончики, которые Ангелика ненавидела всей душой теперь, никогда не заказывались раньше. Пуф — ничего.

Хотелось спрятаться от жизни, которая просто шла вперед, а сама Лика не могла догнать ее. Оставалось одно – отстать настолько, чтобы уже сама жизнь, может, догнала бы ее и толкнула в спину, заставив жить дальше.

Нужно было что-то сделать. Находиться дома она не могла. А выходя на улицу снова и снова возвращалась в те места, что связывали их с подругой. И это до того выводило из себя, что хотелось вывернуться наизнанку, лишь бы избавиться от этого свербящего чувства в груди.

На телефоне мигало три пропущенных: два — от Василисы, одно — от неизвестного номера. Разговаривать с кем-то хотелось ничуть не больше, чем жить.

Мысль о побеге все более красочными картинками мигала перед глазами. Но где бы она ни оказалась, тенью позади все равно стояла Алиса. Улыбалась, обнимала ее, тыкала в бок или закатывала глаза в ответ на ее «беспочвенные комплексы». Никто не любил Лику, как она. И как теперь жить без единственного человека, кто действительно хотел любить ее?

Девушка рассчиталась из вышла из кафе, клятвенно обещая себе ни ногой больше не ступать сюда.