Восхитительная лгунья

Глава 6. Восхитительная ложь.

Утро выдалось ясным, почти вызывающе спокойным, словно само небо решило выдать Лондону передышку перед очередной бурей. В солнечном свете стеклянный фасад Veltrix Global бликовал, как поверхность ледяного озера, и никто бы не догадался, какие под ним прячутся глубины.

Лиора пришла на работу на полчаса раньше обычного. Не из-за срочности — скорее из-за внутренней невозможности сидеть на месте. За прошедшие дни она спала урывками, просыпаясь среди ночи с ощущением, будто что-то упустила, что-то не доделала. Отчёт был закончен, выверен до мельчайших деталей, оформлен и прошит — ровно так, как требовали регламенты. Но не это вызывало у неё тревогу.

Она знала: он его прочитает. Внимательно. До последней цифры.

Утренний офис был тише, чем обычно. Несколько сотрудников из финансового отдела переговаривались у лифта, кто-то проходил мимо с термокружкой и рассеянным видом, но в целом всё было на удивление спокойно. Как в операционной, где уже начищены скальпели, но ещё не началась сама операция.

Папка с отчётом лежала у неё под мышкой — тяжёлая не весом, а значением. На плотной обложке был приклеен аккуратный ярлык с её именем и датой. Она перепроверила его, хотя делала это уже в третий раз, и направилась к лифту.

Кабинет Каррингтона находился на четырнадцатом этаже — верхнем уровне, куда имел доступ лишь ограниченный круг. Когда она подошла к стойке, ассистентка с идеально гладкой причёской и неизменной кофейной чашкой в руке, подняла глаза и слегка улыбнулась.

— Доброе утро, мисс Блейк. Он у себя. Можете оставить отчёт на столе, если не хотите мешать.

— Спасибо, — кивнула Лиора, но не сделала и шага. Внутри у неё боролись два импульса: уйти как можно быстрее — и дождаться возможности отдать отчёт лично. В конце концов, его просьба была личной. Он выделил её. Он выбрал её.

И когда из-за стеклянной перегородки появился он, уже с планшетом в руке, сосредоточенный, как будто его мысли опережали шаги, Лиора выпрямилась инстинктивно.

Он заметил её сразу. Заметил — и не удивился.

— Доброе утро, — сказал он коротко, без улыбки, но голос его был чуть теплее, чем можно было ожидать.

— О-о... отчёт, как Вы и просили, — произнесла она с лёгкой запинкой, мысленно чертыхнувшись. — Все оригинальные данные и сравнительный анализ. Без фильтров.

Он взял папку. На мгновение взглянул на её руки, на лицо. Потом — на документы. Щёлкнул краем папки по ладони, будто взвешивая.

— Вы сработали быстро, — сказал он. — Посмотрим, насколько точно.

Вот и всё.

Никакого «хорошо поработали». Никакой оценки, ни одной эмоции — будто перед ним не человек, который три дня работал до глубокой ночи, теряя зрение в таблицах, боясь ошибиться в запятой, а безликий отделочный материал, который вовремя сдал смету.

Лиора стояла с прямой спиной, но внутри у неё кипело. Она кивнула, выдавив на лицо почти нейтральное выражение, хотя сердце уже подбирало фразу поострее.

Он даже не посмотрел на отчёт при ней. Даже не поблагодарил. Только это сухое «посмотрим». Что он там посмотрит, интересно? Правильность шрифта? Угол степлера?

Она отвернулась резко — слишком резко — и пошла прочь, чувствуя, как закипает внутри что-то давно подавленное. Ноги несли её по коридору сами, но мозг продолжал прожёвывать только что произошедшее. Её пальцы сжались в кулак, а зубы плотно стиснулись.

Придурок.

Настоящий, хладнокровный, идеально выверенный придурок.

«Спасибо, Блейк, что провела полжизни в офисе ради одной папки — теперь иди, и не мешай мне быть величественным айсбергом в дорогом костюме», — саркастично подумала она, закатывая глаза, когда за её спиной тихо закрылась дверь его кабинета.

Вот почему сотрудники его боятся.

Вот почему при его появлении в офисе исчезают улыбки.

Он не просто строгий — он равнодушен. Словно живёт в стеклянной капсуле, куда не проникают ни усталость других людей, ни их усилия, ни их слабости.

И всё же... почему её по-прежнему трясёт от одного его взгляда?

Лиора выдохнула через нос, едва не фыркнув от собственных мыслей. Ничего. Пусть он и не обратил внимания. Пусть промолчал. Она сделала свою часть. И, в отличие от него, — сделала её честно. С полной самоотдачей.

И это уже не его дело — как много она вложила. Это уже её личная победа.

…

Конференц-зал на верхнем этаже был оформлен в минималистичном стиле: холодная гладкая плитка, гладкие панели, огромный экран, погружённый в полумрак. Только панорамные окна пропускали мягкий дневной свет, подсвечивая стол из тёмного дерева, за которым уже сидели трое.

Грэм вошёл в зал точно по времени — ни минутой раньше, ни позже. Как и всегда.

Мистер Грин — сухощавый, седовласый, со стальными запонками на манжетах и лицом, где вечное недовольство стало будто приклеенной частью костюма.

Миссис Вульф — в деловом брючном костюме цвета серой стали, внимательная, молчаливая, известная тем, что слушает больше, чем говорит.

И мистер Риверс — элегантный, сдержанный, обладатель фамилии, за которой стояло имя инвестиционного фонда, управлявшего миллиардами.

Это были не просто партнёры. Это были рычаги, без которых даже такие корпорации, как Veltrix, могли захромать.

— Господа, — Грэм кивнул, садясь напротив, открывая кожаную папку. — Спасибо, что нашли время.

— Мы всегда найдём его для того, кто обещает доходность в шесть процентов на фоне рыночного падения, — усмехнулся Риверс. Его голос был мягким, но в каждом слове слышался лёд.

Грин подался чуть вперёд, сцепив пальцы перед собой.

— Прогнозы вы выслали. Но мы здесь не из-за цифр. Мы здесь — из-за Вас, мистер Каррингтон.

Тишина повисла на долю секунды. Но не тревожная — выверенная.