Восхитительная лгунья

Глава 16.

Он заметил это не сразу.

Поначалу просто казалось, что она устала. Лиора всё так же появлялась рядом — просыпалась на подушке, тянулась к чашке кофе, машинально целовала его в щёку, даже улыбалась. Но что-то было не так. Улыбка словно проходила мимо глаз. Пальцы — прохладнее. Голос — сдержаннее. И главное — она стала молчать. Не просто тихо вести себя, а по-настоящему молчать, как будто внутри неё закрылась комната, и она забыла, где ключ.

Он смотрел, как она стоит у окна, держит чашку двумя руками, глядит куда-то в промозглое лондонское утро, где на стекле отражаются серые тени улицы. Она казалась далёкой, чужой. Хотя была вот — рядом, в его квартире, в его жизни. И, чёрт возьми, в его сердце.

— Всё хорошо? — спросил он однажды, осторожно, как будто слово может разрушить хрупкий лёд.

— Конечно, — ответила она и даже улыбнулась. — Просто немного устала.

С тех пор он стал наблюдать. Вчитываться в сообщения, которые теперь приходили от неё короткими фразами: «Да, всё в силе», «Позже напишу», «Доброй ночи». Без сердечек. Без шуток. Без её лёгкости. Без неё.

Он стал раньше приходить в офис. Не потому что нужно, а потому что вдруг захотелось видеть, как она входит. Смотреть, как идёт по коридору, листая на ходу телефон, как поднимает взгляд, встречаясь с ним. Иногда она замечала его — и кивала. А иногда проходила мимо, не заметив. Или сделав вид.

В один из таких дней они столкнулись у кофемашины. Она стояла к нему спиной, и только когда он подошёл, повернулась, выпрямилась, как будто забыла, что мир вокруг существует.

— Доброе утро, — произнес он.

— Доброе, — ответила она. Ни намёка на то, что между ними когда-то была страсть, поцелуи, обещания. Она даже не спросила, как его день. Просто добавила: — Ты хотел с кем-то встретиться в конференц-зале? Он уже занят.

— Нет, просто мимо проходил.

— Понятно. — Она кивнула, взяла свой стакан и ушла.

Он смотрел ей вслед. И чувствовал, как внутри начинает скапливаться тревога — та, что никогда раньше не имела власти над ним. Он был тем, кто контролирует. Кто принимает решения. Кто знает, чего хочет. Но сейчас? Сейчас он не знал, чего хочет она. И — страшнее — не знал, что потерял уже.

Иногда ночью он не мог заснуть. Она лежала рядом, но спиной. Он протягивал руку — и касался её плеча. Она не отталкивала, нет. Просто не отвечала. Как будто в её мире он стал декорацией, чем-то мягким и привычным, но не живым.

Может, всё дело во мне? — думал он.

Я не говорил, что люблю её. Я не рассказывал ей о себе так, как она, может быть, ждала. Я был слишком рационален. Слишком деловой. И теперь… кто-то другой оказался ближе?

Мысль о другом мужчине жгла внутри. Он пытался отогнать её, но она возвращалась. С каждой её уклончивой улыбкой. С каждым её «всё хорошо».

Он вспоминал, как всё начиналось. Как она, дерзкая и держащая оборону, вдруг растаяла у него на руках. Как смотрела снизу вверх в тот вечер, когда он впервые позволил себе быть не владельцем компании, а просто мужчиной. Как целовала его, смеясь, как будто не верила, что всё это на самом деле.

Он не мог её потерять.

Не потому что боялся одиночества. А потому что не хотел жить без неё.

…

Утро начиналось, как и всегда.

Но только внешне.

На кухне было тепло. Аппарат тихо жужжал, наполняя комнату запахом крепкого кофе. За окном лениво тянулся по стеклу дождь, а в воздухе повисла тишина — не уютная, а какая-то странно натянутая. Лиора сидела за столом, закутавшись в светлый кардиган, пила из любимой чашки. Глядя прямо в окно, будто пыталась заглянуть сквозь серую вуаль улицы в другой мир, где всё проще. Где она — не под подозрением. Где он — не тревожится.

Грэм стоял у кухонной стойки, держа в руках вторую чашку. Он смотрел на неё и не узнавал.

Раньше она всегда что-то говорила. Даже если просто жаловалась на прогноз погоды или спрашивала, зачем он всё ещё пьёт чёрный кофе без сахара — в её голосе было движение, жизнь. Сейчас — ничего. Только молчание. Оно было громче слов.

— Сегодня будет дождь весь день, — произнёс он, чтобы нарушить тишину.

— Ммм, — кивнула она рассеянно. — В Лондоне без этого никак.

Грэм сел напротив. Он пытался встретиться с ней взглядом, но она всё ещё смотрела в окно.

— У тебя сегодня плотный день? — осторожно спросил он.

— Как обычно, — короткий ответ.

Никакого «а у тебя?» в ответ. Ни интереса, ни привычной игривости, ни лёгкого касания ногой под столом, которое раньше доводило его до полусумасшествия.

Он поставил чашку, опёрся руками о стол и сказал чуть тише:

— Лиора… ты где?

Она моргнула. Медленно повернулась к нему.

— Что?

— Ты здесь… но как будто нет.

И вот наконец — пауза. Дыхание. Она медленно поставила чашку, закусила губу и тихо произнесла:

— Я просто… немного устала. Много всего в голове.

— Хочешь рассказать?

— Пока нет. Мне нужно самой всё разложить.

Он кивнул. Он не стал настаивать. Хотя внутри — всё кричало. Он хотел знать. Он хотел услышать, что он по-прежнему для неё важен. Что она не отдаляется.

Но она снова отвернулась к окну.

Вечером, когда они оказались дома, Грэм попытался снова. Он зашел в спальню, где она сидела, уставившись в телефон. Лёг рядом, обнял за плечи, притянул к себе. Она не вырвалась, не замкнулась — просто осталась в этом движении, не отвечая. Как будто её тело привыкло к его прикосновениям, но душа была где-то в другом месте.

— Мне кажется, мы стали меньше говорить, — сказал он в её волосы.