Восхитительная лгунья

Глава 17.

Лиора.

Комната казалась слишком тихой. Не той тишиной, что гулкая и настораживающая, а почти священной — как в музее памяти, где каждый звук может разрушить хрупкую равновесие воспоминаний и настоящего. Свет от торшера мягко касался старого альбома, лежащего на коленях Лиоры. Пальцы её почти не дрожали — впервые за долгое время. Она перелистывала страницы, и с каждой новой фотографией сердце то сжималось, то раскрывалось, как будто вспоминало, как дышать. На одном снимке — отец, совсем молодой, с обнимающей его женщиной с открытой, ласковой улыбкой. Мать. Они стояли у обрывистого берега, ветер трепал волосы, а он смотрел на неё так, как будто за его спиной не существовало ни одной другой женщины.

— Ты действительно начинаешь отпускать, — сказал Оуэн, опираясь локтем о спинку дивана. Его голос был низким, спокойным, чуть охрипшим — он давно не говорил так долго подряд. — Это видно. И это… хорошо. Ты становишься собой. Не тенью своей боли.

Лиора кивнула, не сразу найдя в себе голос.

— Я долго боялась даже смотреть на эти фотографии. Не потому, что не любила их… А потому, что каждое лицо здесь — как заноза. Как будто я снова теряю их. Снова и снова. Вначале я просто не могла… не могла даже вспомнить, как именно звучал папин голос. Или как пахла маминая кожа после её крема на ночь. Я хотела забыть. Сделать вид, что этого не было. Что это не часть меня. Потому что так было легче.

Она замолчала. Оуэн медленно вздохнул, и, когда он снова заговорил, голос его был мягче, чем обычно:

— Знаешь, я долго винил себя, что не искал с тобой связь сразу. Но тогда, после всего… я подумал, что, возможно, тебе нужно пространство. А потом — время. А потом, вдруг, пролетело семь лет.

— Я тоже. — Лиора опустила взгляд. — Я боялась, что ты будешь напоминанием. О маме в последние месяцы, о её тишине. О том, как быстро из дома уходит жизнь. Я чувствовала себя ненастоящей. Как будто, потеряв их, я перестала быть дочерью вообще.

— Но ты была. Всегда была. И осталась.

Несколько секунд они молчали. Только шелест страниц, случайный вздох.

— Спасибо, — тихо сказала она. — Что приехал. Что привёз их. Эти письма, фото… они словно заземляют. Как будто я снова помню, откуда я. И кем была до всего этого.

— И кем можешь быть, — кивнул он. — Не бойся прошлого, Ли. Оно не исчезнет, но и не победит тебя, если ты не позволишь.

Она хотела что-то сказать, но в этот момент раздался звонок в дверь.

…

— Чёрт, — выдохнула Лиора, поднимаясь. Сердце забилось в груди с ледяным предчувствием. — Это всё выглядит… плохо.

Она подошла к двери и на секунду замерла, прежде чем открыть.

На пороге стоял Грэм.

Он был холоден, будто весь день копил это внутри. В его глазах — непонимание, ревность, злость. Всё разом.

— Ты плохо себя чувствуешь, — произнёс он, и голос его звучал жёстче, чем следовало бы. — Но не настолько, чтобы принимать гостей?

Оуэн поднялся с дивана, опираясь на колени. Он был вежлив, но насторожен.

— Простите, могу я спросить, кто вы?

— Кто я? — Грэм усмехнулся, глядя на Лиору. — Да, правда, скажи ему. Кто я?

Лиора замерла, разрываемая между прошлым и настоящим.

— Это Грэм, — сказала она наконец. — Мы вместе.

— А вы? — бросил Грэм на Оуэна взгляд, в котором вспыхнула вся накопившаяся ревность.

Оуэн нахмурился.

— Я её дядя. Друг семьи.

Тишина. Плотная, как шерстяное одеяло.

— Чёрт, — выдохнул Грэм, отступив на шаг. — Прости… я…

— Зайди, — сказала Лиора. — Пожалуйста. Нам всем стоит поговорить.

…

В комнате стояла странная тишина. Не неловкая — слишком насыщенная эмоциями для этого. Просто густая, вязкая тишина трёх людей, которых внезапно связало больше, чем можно было выразить словами. Лиора сидела, сжав руки между колен, и чувствовала, как внутри всё дрожит — будто сейчас сломается, упадёт, распадётся на куски.

Рядом с ней, на диване, сидел Оуэн. Спокойный, но настороженный. Он следил за реакцией Грэма — а тот стоял чуть поодаль, всё ещё не до конца веря в то, что услышал.

— Мне нужно всё объяснить, — наконец сказала Лиора. Голос дрогнул, но она не замолчала. — С самого начала. До конца. Без украшений.

Она медленно выдохнула, посмотрела на Грэма.

— Мой отец умер, когда мне было четырнадцать. Автокатастрофа в командировке. И всё бы ничего, но работники компании, где он работал…где работаем мы с тобой сообщили, что ничего о нём не знают. Они не предоставили нам какие-либо данные о папе, о командировке. Не нашли. Это было странно, подозрительно. Мама тогда ничего не добилась. Она сломалась. Сломалась настолько, что перестала быть с нами. Жила — но не дышала. Я потеряла обоих родителей за пару лет.

Грэм опустился в кресло. Его лицо побледнело.

—Ты думаешь, это была моя компания?

Лиора медленно кивнула.

— Я не знала. Я просто… я искала. Я рыла. Я писала в университеты, в архивы, пробивала старые контракты. А потом увидела совпадения — и логотип, и фамилии. Дальше — больше. Я подумала, что если устроюсь туда, смогу сама что-то найти. Архивы, накладные, старые списки поставок, какие-то закрытые отчёты.

Оуэн, сидящий рядом, мягко сжал её руку.

— Она не сумасшедшая, если ты это подумал, — сказал он тихо. — Просто слишком долго жила в прошлом.

— Да, — сказала Лиора. — Я… не говорила тебе об этом, потому что боялась. Боялась, что ты воспримешь это как предательство. Как будто я шпионю. Хотя это уже давно не так. В какой-то момент я поняла: я не ищу виновных. Я просто не могу отпустить.