Восхитительная ведьма

6

Мой план был прост, как бывает простым все гениальное – разузнать об Олеге все, что только можно, найти уязвимые места и слабые точки, а после устроить на него охоту. Охота на парня – а звучит. Я поймаю его и начну дрессировать, как ручного енота. А потом устрою цирк для главного зрителя – Василины Окладниковой.

Я терпеть ее не могла – почти всю свою жизнь. Знаете, есть люди, в которых влюбляешься, есть люди, которых уважаешь, а есть люди, от которых тошнит.

Меня от нее тошнило. Будто я съела сгнившее яблоко и запила горячим кефиром. Думаю, ее от меня тоже. Ненависть тоже бывает взаимной.

Так вышло, что с Василиной мы были знакомы с самого детства и казались настоящими противоположностями. Буйная активная Танечка с шилом в одном месте и спокойная улыбчивая Василиночка со взглядом испуганной лани. Я была мастером на проделки, заставляя нервничать всех в округе, а Василина – объектом умиления для взрослых. Волнистые золотистые волосы, широко распахнутые синие глаза, длинные загнутые ресницы – просто ангел, а не ребенок. Не то, что Таня с расцарапанными коленами и вороньим гнездом на голове – в детстве я умудрялась вытворять со своими волосами нечто невообразимое.

Наши родители были друзьями – отцы вместе учились, а мамы сразу нашли общий язык. До сих пор помню, как мамы выводили нас на прогулку вместе, уверенные, что мы станем лучшими подругами, но разве можно подружиться с маленькой мерзкой девочкой, которая не хочет с тобой играть, а обо всем тотчас докладывает маме, выставляя себя жертвой, а меня – мерзким гоблином? Сколько раз мне влетало из-за того, что Василина закладывала меня! И сколько раз я пыталась ее проучить – ломала песочные фигурки, раскапывала «секретики», как-то даже закинула ее Барби на ветку, чтобы нельзя было достать. Но тщетно.

Василина с детства притворялась ангелом, выставляя меня сущим демоненком. И мы терпеть друг друга не могли, хотя наши старшие сестры – моя Ксюша и ее Аделина – подружились на радость родителям. Нам постоянно говорили брать с них пример, но мы обе отказывались. Я презрительно называла Василину Васькой, а она меня не менее презрительно Ведьмой. В детские годы это казалось ужасно обидным, тем более, что кличка, как говорится, прижилась. Это уже потом я поняла, что Ведьмой быть круто, а в детстве ревела, когда меня так называли.

Дальше было еще хуже. Нас отправили в один класс, и всю младшую школу и среднюю школу мы проучились вместе. Дружбы между нами так и не возникло, зато появился нездоровый дух конкуренции. Каждая из нас хотела быть лучше другой – в учебе, внешности, общественной жизни. Признаю – мы обе были лидерами, и у каждой из нас имелись свои плюсы и минусы. А потому класс к какому-то времени просто разделился – часть девчонок была за меня, часть – за нее, а мальчишки сохраняли священный нейтралитет. Каждая из нас хотела быть первой. Каждая хотела быть лучшей. Мы-то, конечно, знаем, кто был и остается на коне, но Васька считала, что слишком прекрасна, дабы тягаться со мной. И постоянно выводила меня из себя – это была ее любимая тактика. Она могла ткнуть в меня карандашом сорок раз, и когда я на сорок первый зверела, начинала плакать. Еще в детстве Васька поняла, что жалость – лучший способ для манипуляции окружающими. Родители постоянно говорили мне, что я должна ровняться на Окладникову и быть такой же милой, как и она, а я только зубам скрежетала от злости.

Помню, однажды мы так поругались из-за какой-то мелочи вроде школьной стенгазеты, и дело дошло до того, что мы пошли на «стрелку». Дело было на школьном дворе. Каждая из нас пришла со своей командой поддержки. Кроме подруг я привела трех отвязных десятиклассник, а Васька пришла с двумя крутыми одинадцатиклассницами, которые обещали натянуть мне на голову кожу с того самого места, на котором я привыкла сидеть. Мы с Окладниковой вцепились друг другу в волосы, и не знаю, что произошло, если бы нас случайно не увидел историк. «Стрелка» закончилась, толком и не начавшись, а утром родителей вызвали в школу на профилактический разговор. Но что могло сделать руководство с двумя отличницами, которые ездили на все олимпиады? Я выигрывала на всех олимпиадах по русскому языку и литературе, а Васька – по английскому и истории.

Ситуация осложнилась тем, что на школьной дискотеке в девятом классе нам обеим понравился один и тот же мальчик из нашей параллели. Его звали Слава Ростов, и как помню сейчас, он был красив – высокий, светловолосый и темноглазый, с обаятельной улыбкой и ямочками на щеках. Он играл на гитаре, и у него был бархатный, какой-то взрослый приятный голос, от которого душа таяла как шоколад в горячих пальцах, руки художника и душа рок-музыканта, и я была уверена, что это любовь. Я просто с ума сходила по его прикиду и даже начала слушать те же группы, что слушал он сам – чтобы быть к Славочке ближе. Мы сходили на парочку свиданий, тайно выбрались на рок-концерт, и там я отдала ему свой первый поцелуй, который вышел в меру слюнявым и мятным, а потом… Потом моего Славу заприметила Васька. Ну как же она могла пройти мимо чужого сокровища? Девчонки говорили, что Окладникова прямо-таки позеленела, когда узнала, что мы встречаемся. И решительно отбила у меня мою почти рок-звезду. Эта идиотка подстроила все так, чтобы встретиться с ним на тусовке у общего знакомого, напоила, а потом оказалась с ним в одной кровати. Нет, ничего такого у них не было, но сам факт того, что ребята видели, как эти двое целуются, возлежа на родительской кровати хозяина дома, был убийственным. Слава стал встречаться с этой стервой, трусливо попросив у меня прощения по телефону. Господи, как же я была зла на эту гнусную рожу! Я поднапряглась и закончила девятый класс не просто с красным дипломом, а со званием Королевы школы, которое получила во время нашего выпускного. Васька едва не подавилась слюной, наблюдая за тем, как мне на голову надевают корону из страз. Она-то оказалась вице-королевой. А Славу Ростова увела какая-то девица из колледжа.