Восход Паргелия. Лантана

Глава 1

Скрип и грохот быстро движущегося каретного экипажа постепенно пробудили сознание, потерявшееся в хаосе, и привели в чувства онемевшее тело, насильно одурманенное накануне каким-то едко пахнущим лоскутом. Оставленный им жгучий след до сих пор ощущался на губах.

Слабость застилала взор и не отступала. Я отчётливо ощущала нехватку воздуха, скованность рук и ног, стянутых крепкими верёвочными жгутами. Постепенно глаза привыкли к темноте и различили тканый узор тёмного цвета — вероятно, кусок коричнево-серой мешковины, наброшенный на мою полусознательную голову. В попытке стянуть зловонную ряднину я дёрнула руками, но высвободиться не удалось — тело было намеренно обездвижено.

Невыносимая волна тревоги накатила на грудь, заполнила уши глухим шумом и перекрыла дыхание. Лёгкие судорожно пытались вобрать хотя бы малую часть воздуха, который едва просачивался сквозь плотную ткань на лице. Но чем сильнее я старалась вдохнуть, тем больше сдавливало грудь. Спазмы и хриплые стоны, вырывающиеся из горла, разбудили моих спутников.

— Смотри, девчонка пришла в себя! — раздался грубый мужской голос в ответ на мои попытки высвободиться. — Что с ней?
— Не знаю, она тяжело дышит, — откликнулся второй голос, звучавший совсем рядом.

Из последних сил я наклонилась в сторону, откуда слышались звуки, и, едва шевеля губами, прошептала:
— Помогите… пожалуйста… помогите…

Сознание ускользало, затягивая тело в агонию.

— Что она говорит? Я не слышу! — нервно спросил один из мужчин, толкнув напарника в плечо.
— Эй, там, притормози-ка малёхо! — вдруг крикнул второй извозчику.

Карета со скрипом остановилась. Рядом послышался топот лошадей и звон обнажающихся мечей. Из последних сил я выдохнула:
— Развяжите… не могу… дышать…

Наконец, разобрав мои слова, двое мужчин спешно засуетились.

— Что делать? Кажется, ей и вправду дурно, — голос молодого спутника дрогнул.
— Видал такое однажды на родине. Удушье у неё от тесноты, — без раздумий старший мужчина выхватил кинжал и разрезал верёвки на моих руках, а затем и на ногах.

Как только конечности обрели свободу, я, словно пловец, загребла руками воздух, вытянула ноги вперёд, доказывая себе, что могу двигаться. Паника медленно отступала, освобождая плоть из ледяного оцепенения. Подняв руки, я тут же попыталась сорвать мешковину с лица.

— Э, нет, дорогуша, оставь и не двигайся! — один из мужчин небрежным рывком вернул ткань на место. — Если попробуешь вырваться и бежать, тебя ждут крупные неприятности. Сиди смирно. Нам осталось два часа езды.

Я замерла, осмысливая неожиданный поворот своей жизни, пытаясь унять бешеный ритм сердца. Что я здесь делаю? Кто эти люди? Куда и зачем они меня везут?

В отчаянной попытке найти ответы я начала восстанавливать в памяти события вчерашнего дня, надеясь зацепиться хоть за одну тонкую нить, способную пролить свет на происходящее. Почему я еду в карете как пленница, с двумя стражами и мешком на голове?

***

— Отец, кого мы ожидаем, раз на кухне жарят поросят? — ворвавшись в кабинет и застав его задумчивым, с полупустым стаканом горячительного в руке, я остановилась у стола, ожидая ответа. По важности этот вопрос мог уступать разве что войне на Востоке. Молодая свинина к ужину давно стала непозволительной роскошью в голодные, засушливые времена на землях Эпифии.

Король Рудольф поднял неторопливый взгляд и жестом усадил меня напротив.

— Сколько раз говорить, чтобы ты стучала, Элеонора! — он не был зол, но прозвучал резко.

— Прошу прощения, но зачем столько пафоса? Я видела, как актёры и шуты готовятся к пиру. Кто эти гости?

— Посланник Императора прибывает со своей свитой, — отец помрачнел, отводя взгляд. — Его влияние на Императора безгранично, дочь. От его расположения зависят все королевства Севера.

Мне никогда не доводилось встречаться с посланниками. Я знала о них не больше, чем крестьяне Эпифии. Они появлялись лишь с важными — чаще всего дурными — вестями, иногда заезжали на ночлег, направляясь к цели или от неё. Чёрные кони южных пород, высокие и лихие, всадники в чёрных облачениях, выжженные на теле шрамы в виде герба смерти — чёрного солнца, пронзённого стрелой, — всё это отличало их от чопорных послов и вульгарных странников. Один их вид вселял страх в округе.

Посланники не вели переговоров. Они лишь оглашали одностороннее решение Императора — касающееся споров, разбирательств и даже казней. В их свиту входил и палач. Сам визит посланника расценивался как приговор и не подлежал обжалованию.

— Они едут к нам или используют нас как привал? — спросила я, не желая долго отвлекать отца.

— Они из Фазира, едут оттуда.

Фазир был нашим союзником и последним западным королевством на землях Империи. Долгое время им правил король Самуил, но недавно его старший сын занял трон — с позволения Императора. Почему же он отправил всадников сюда?

— А что случилось? — я прищурилась, пытаясь уловить выражение лица отца.

Он тяжело вздохнул, протянул руку и допил спиртное одним глотком.

— Это известно лишь Императору, — произнёс он, затем опустил взгляд и резко поставил стакан прямо на разложенную карту Империи. — Иди, Элеонора, помоги матери и сёстрам подготовиться к празднику. Вы не встретитесь с посланником, но я позволю вам повеселиться на славу.

Его усталое, осунувшееся лицо на мгновение тронула тень улыбки, но печаль не отступила.

— Правда? — обескураживающе радостная новость о предстоящем веселье зазвенела в ушах колокольчиком. Мысли о посланниках смерти отошли на второй план, и, бегом направляясь к сёстрам, я прокричала, скрывающемуся за спиной отцу:

— Спасибо!

Скрип и грохот быстро движущегося каретного экипажа постепенно пробудили сознание, потерявшееся в хаосе, и привели в чувства онемевшее тело, насильно одурманенное накануне каким-то едко пахнущим лоскутом. Оставленный им жгучий след до сих пор ощущался на губах.