Восхождение волхва-Горностая

Быль 1. Волхв-Горностай

С восстания из могилы волхва прошло… лет тридцать? Сам он не помнит. Да и не до того ему сейчас. О прошлом особо не думается, когда за тобой с топорами гонятся.

Волхв юркает в переулок, выскакивает на рынок и оглядывается. Дружинники князя старградского хороши в бою, но бегать им тяжеловато с топорами, луками и колчанами. В отличие от волхва, у которого из оружия только посох деревянный.

Крестьяне не спешат ловить старовера. Ругают его для приличия, но не трогают, хотя дружинники так и кричат:

- Лови волхва!

- Хватай язычника!

И вот вроде кажут на него пальцами крестьяне, кликают: «Вона он! Сюда!». А всё одно, сами вредить волхву не станут.

Ещё бы. Волхв, коего за чудные белые волосы с чёрным концом и за вырезанную на посохе деревянную фигурку лесного зверька прозвали Горностаем, всю прошлую ночь их деревню от нечисти защищал. Нынче повадились в деревню Полуночницы. Людей снов лишали, выскакивали по ночам из-за углов, кто-то от страха уже умереть успел. А в Старградском княжестве сёла и веси вниманием обделены, да и княжеской дружине с нежитью драться нелюбо. А волхв о горестях старградских селян был наслышан. Потому и пришёл.

Только вот в княжестве Старградском, как и в Лучеславском, волхва не жалуют. Язычники – та же нечисть, с которой, однако, дружине теперь бороться необходимо, а иначе – голова с плеч.

Вот и бегает теперь бедный Горностай по деревенским улицам от дружинников. Кому как, но он себя несчастным не считает. Вот, на деревянный забор прыгает волхв, неспавший всю ночь и весёлый, оборачивается к гулякам и нагонявшим дружинникам, кланяется низко.

- Живите по совести! Не унывайте и не пьянствуйте много! – с улыбкой говорит он людям напоследок. – От нечисти солью пользуйтесь. Или огнём, и то, и другое хорошо.

Ловко отскакивает в сторону от стрелы, пущенной дружинником. Люди охают в испуге и восхищении.

- Иди уже, колдун! – кричит кто-то из толпы. Этого смельчака потом найдут и выпорют за то, что язычника подначил бежать.

Есть и те, кто кулаком волхву грозит, плюётся и орёт: «Убирайся, бес! Изыди!». А кто-то кланяется ему в ответ и крестит на прощание.

Волхв снова кланяется, спрыгивает на другую сторону забора и бежит в рощу. Деревня, которую он зачищал от полуночниц, находится на самом отшибе Старградского княжества, совсем неподалёку от границы княжества Лагородского. Пробежав полверсты по заросшей тропе, юнец покидает рощу, в которой затерялась ругань уставших дружинников. Проскакивает мимо чёрно-белого мерного столба и заступает на земли Изяслава – князя Лагородского. Здесь, за границей, старградские вояки уже не тронут волхва. Не захотят гневить Изяслава.

Потому Горностай выдыхает, потягивается сладко и идёт по ухабистой дорожке меж золотых степей. Позднее лето уже. Скоро жатва начнётся. Будут в полях раздаваться песни удалые, загуляют в колосьях работники.

- До чего хорошо, Ёлонька, – вновь улыбается волхв. – Авось на жатву кто-нибудь из старградцев заглянет.

И убедится, что лагородцы живут бок о бок с волхвом в мире и согласии.

Обращается юнец не к воздуху, как думают многие прохожие, а к деревянной фигурке горностая, вросшей в его посох. Деревянный зверёк волхву не отвечает, но это и не нужно.

Мало, кто знает, что и в посохе этом, и в деревянном горностае заключено всё прошлое, через которое прошёл последний волхв.

До времён церквей этот юнец родился в племени Ростичей, что проживало в юго-западных землях теперешнего Лучеславского княжества. Ростичи были самым миролюбивым племенем из четырёх.

А Горностай был самым миролюбивым из совета волхвов. Да и что уж говорить, самым талантливым. Всеми премудростями кудесников он овладел в ребяческом возрасте. Потому посох, который выдавался волхвам уже в старческие годы, он получил в четырнадцать лет. На конце посоха был вырезан оберег Белбог – символ Белобога, которого больше других богов почитало племя Ростичей, почитало за свет и доброту.

Северо-западными соседями Ростичей было племя Нежичей. Жили они там, где ныне стоит княжество Старградское, а покровителем своим считали Перуна. Ну, каков Бог, таково и племя было – гордое, воинствующее и громогласное. Всё сражаться стремились. Забавы ради бросали вызов другим племенам. Да и сейчас не изменились, всё на Лучеславское княжество зуб точат.

Самым далёким племенем были Горане. О них волхв-Горностай вообще мало, что знал. Они занимали северо-восточные земли нынешнего княжества Снегирьского, что в горах, а за границами их владений открывался бескрайный ледяной Север. Горане почитали больше всего Морену и Ярило-Солнце. Потому что в горах шибко холодно было. Морена могла за ласку душевную метель унять и смерть придержать, а Ярило – согреть лучами весеннего солнца.

А на юго-востоке, в лесах Лагородского княжества, куда сейчас направляется волхв-Горностай, раньше жили Муряне. Неприступное племя, которое не поддавалось на подначки Нежичей, уважало Ростичей и не думало, не гадало о Горанах. На вершинах пантеона был у них Велес. Потому, наверно, племя никогда не тужило и не голодало.

В былые времена у племён не было князей. Горностай уж не помнил, почему и откуда вдруг начали государи появляться. Но помнил, как князь Елисей, ныне Святой, из-за моря привёз на Русь новую веру. Тогда стали рушиться святилища и капища, а волхвов отлавливали и отправляли на костёр.