Восхождение волхва-Горностая

Быль 4. Весточка от Чародея

- Фу ты, ядрёна вошь! Горностай, напугал до смерти!

- Так ведь постучал же. В дом не врывался. А кочерга тебе зачем?

Волхв улыбается невинно, стоя у дома Захара. Тот выглядывает с опаской из-за двери, сжимая кочергу в руках.

- Ты чего по улицам бегаешь? – беспокойно спрашивает его купец. – Все уж запертые сидят, а он, вон, гуляет, голубчик.

- А отчего ж мне не гулять? Погода какая хорошая, ни жарко, ни холодно, – Горностай беспечен, как всегда. – Я чего пришёл… У тебя…

- Амулета твоего нет. Нету! Ты ж сам моих обалдуев спрашивал.

Волхв вздыхает. Да, спрашивал.

В тот день, когда они с Ильёй вернулись в лес и вывели купцов к лугам, Антип в благодарность попросил Горностая взять из товаров всё, чего волхв только пожелает. Хоть золото, хоть меха, хоть камни драгоценные, ничего не жалко.

Ну, Горностаю было, чего просить.

- Вы ведь по всей Руси торгуете? Все княжества объезжаете?

- Все, друг, все. А бывает, и за моря плаваем, там торгуем, – Антип улыбается. – Что тебе привезти из-за границы? Скажи только.

- Когда украшения закупать будете, поспрашивайте торговцев, не имеется ли у них амулетов деревянных. Не знаю, говорил ли вам Захар…

- Да говорил, говорил, – кивает староста. – Старый деревянный амулет с оленем. Постараемся уж, Горностай. Будем искать.

На том и разошлись. Купцы поехали в Снегирьское княжество. Волхв с Ильёй отправились обратно в Лагород. Горностай так и не понял, чего Илью с купцами в лес потащило. Не уж то и правда хотел Чародея встретить и сразиться с ним?

Путь назад был лёгок. Странно, но туман тропу не скрывал, парил только в буреломе, по обе стороны от дороги. Потому быстро впереди показался град.

- А может всё-таки расскажешь мне побольше о Чародее, Илья? – с хитрой улыбкой просил Горностай.

- Не расскажу. Не доверяю я тебе, волхв.

- Ладно. А как бы ты с Чародеем справился, если говоришь, что даже Леший его не одолел бы?

- Не сравнивай меня с Лешим. Человек сильнее нежити.

- Оно-то может и да. Но ведь знать надо, в чём именно человек сильней.

- Чего?

- Я говорю, что сила в кулаках есть, в уме, и в душе. Ты хочешь использовать против нечисти силу, что в кулаках.

- Ну и что?

- А то, что против нечисти эта сила – самая никчемушная, – волхв хмыкнул и погладил согласно чирикающую Ёлку. – Не серчай. Но с той силой, что у тебя есть, ты бы даже Банника не завалил.

- Тебе, видно, жизнь недорога. Тоже ведь хочешь с Чародеем увидеться. А сам даже меч в руках удержать не можешь.

- Кто ж сказал, что не могу? – тихо кинул в сторону волхв, потом громче заговорил. – У меня, зато, другая сила есть.

- Колдовская и безбожная, – рявкнул Илья и зашагал быстрее. – Такой ты нечисть лишь подпитывать будешь.

Так их разговор и закончился.

Горностай же сдаваться не собирается. Разве ж можно так с нечистью бороться – сидеть, штаны протирать?

- Ладно, – смиренно кивает Горностай. – Захар, может хоть ты мне про Чародея расскажешь?

- Цыц! А ну тихо, остолбень! – ругается купец. – Вон, видишь, туман уж весь Лагород обхватил.

- Ну, обхватил и обхватил. Что ж страшного будет, если мне пару небылиц рассказать?

- Небылица – это думать, что с Чародеем, как с дружком милым, поворковать можно. А к нам сейчас настоящая беда идёт. И чем говорить о нежити этой, да призывать её, лучше уж пересидеть втихомолку.

Поспорить бы ещё с Захаром, да он волхву слово вставить не даёт, гонит.

- Иди, Горностай! Схоронись где-нибудь и перестань своими гулянками туманы волновать. А то ещё пуще нечисть разозлишь.

Вытуренный Горностай думает, у кого ж ему про Чародея вызнать. Туманы уж в Лагород просачиваются, улицы заметают дымом. Солнце лучи свои пролить не может на землю. Люди по избам сидят, носа не кажут и двери никому не открывают – боятся, что нежить в дома стучится. Охотники в леса всё реже ходят. Филины там ухают, дичь отпугивают и людей гонят.

Посадские дружинники по княжеству ездят. Границы охраняют. Всё туманом окутано. А Чародея нигде не видать.

Разузнать бы Горностаю хоть что-нибудь. Авось и придумается, как беду эту прогнать. Долго волхв, думу думал, ходил туда-сюда по улице, что на него уж из окон поглядывать стали.

- Кто ж посмелее в Лагороде есть?

Горностай идёт в одну сторону, потирая подбородок.

- Как думаешь, Ёлонька, кому не страшно будет про нечисть поговорить?

Идёт в другую сторону, складывая руки на груди.

- Да наверно только нас с тобой нежить не колышет.

Вновь поворачивается, шагая обратно.

- Ну, и сама нечисть рассказать может. Да никакой нежити тут вёрст за десять нет.