Восхождение волхва-Горностая

Быль 7. Чернокудрый Яр

По утру Горностай уже на холме. Покоя не давали опасения, что в лесу он до вечера плутать будет, пока не найдёт выход к луговине. Но этого не случилось. Почитав берёзовые узоры, волхв быстро вышел к опушке, где поднималась земля. А там и на бугор взобрался.

Стоит сейчас Горностай, высматривает тропу. Бежит дорожка меж золотых полей яровой пшеницы. Скоро жатва, скосят сочные колосья и повезут в деревню, молоть муку и хлеб печь. Будет Горностай рабочих охранять, потому как солнце ярое печёт, и могут Полудницы набежать.

Волхв с улыбкой вдыхает полной грудью. Пахнет ветер травами и стареющим летом.

- Идём, Ёлонька.

Горностай опускает взгляд на ноги. Лапти и онучи уж совсем потрёпанные. Как прибудет в деревню, сплетёт новые. А пока волхв выбрасывает изорванную обувь и шагает босиком по нагретой солнцем земле.

Спускается дорога в колосистое море. Горностай гладит рукой златую пшеницу. В древности, когда приходила пора сеять, первые зёрна в землю бросали волхвы и молились о богатом урожае. А потом люди пели, тешив Мать-сыру Землю.

Рад Горностай, что обычай этот мало изменился. До сих пор люди сеют, молятся и поют.

Сейчас в поле пусто. Один только волхв, да ездок с конём навстречу идёт. Отходит Горностай к краю тропы, чтобы пропустить всадника, да думает.

Как прибудет в Колосья, наведается на ту старую ветряную мельницу. Коль никто туда не ходит, станет мельница домом для волхва. Ежели убраться там, а ещё попробовать жернова починить… иль что там сломано?.. так ведь будет не дом – диво будет. Жить там, и молоть муку там же, потом и хлеб печь.

И как обживётся Горностай, тут же отправится искать…

Кажется волхву, что на миг поле златое облачается в белокурые ромашки, и средь чистых лепестков гуляет мальчик-пастушок.

Видение рассеивается, как ветер. До того тягостно, горько становится Горностаю, прижимает он руку к груди, пальцы в ткань впиваются. Дышать тяжело, и кричать хочется, а отчего – и небеса не знают.

Что ж это? Наваждение? Блазня? Чья? Откуда?

Меж тем, ездок на коне уж мимо волхва проходит. Ведомый непостижимым мороком, Горностай оборачивается и вскидывает руку.

- Друг, постой!

Останавливается чёрный жеребец. Всадник неподвижен, будто сомневается, его ли окликнули. Потом медленно оборачивается. Горностай узнаёт в нём вчерашнего бродягу, что на пиру людей изумлял.

Теперь волхв может чётко разглядеть бродягу, что и делает с неподдельным любопытством. Всадник оказывается столь же юным, сколько и Горностай на первый взгляд. Небогат, вроде, ездок, если смотреть на подпоясанную чёрную косоворотку с простенькими белыми орнаментами. А вроде и не беден, потому как сапоги носит. Шея его тканью чёрной обвязана. Не уж ранен?

По взгляду бродяги не скажешь, что ранен, иль больно ему. Чем дольше смотрит Горностай в лицо белое, тем сильнее растёт чувство гнетущее. Диковинно всадник выглядит.

Едины люди на Руси, а всё ж племена немного отличаются друг от друга. Ростичи, зачастую, светловолосы, лица у них чуть округлые, «мягкие», и взгляды волоокие, добродушные и наивные, как у котят. Горностай, например, истинный выходец из племени своего.

Муряне крепки телом, волосы у них русые, тёмные, как кора деревьев. В лицах их красивых всегда есть какая-нибудь диковинка. У Изяслава, например, горбинка на носу, отчего он на сокола похож. У других может узор из родинок на щеке сложится. Иль ещё чего поинтересней.

Горане отличаются сильней всего от остальных племён. Потому как живут в снежных горах, где постоянно бури воют, глаза их прищурены. И всегда глядят Горане лукаво и мило, как лисички пушистые.

Но тот, на кого смотрит сейчас Горностай, ни на Ростичей, ни на, Мурян, ни на Горан не смахивает. И оттого гнетёт душу.

Уж очень похож бродяга на Нежича. Суровым этот народ был, но до смерти красивым. Люди, словно небесами рукотворно созданные.

Так и этот ездок немерено прекрасен. Взглядом он похож на коршуна, аль ястреба, лик его бледный, резкий. Глаза раскосые[1] чутка, как у хищника, синие, точно васильки полевые. Подочи[2] тёмные. Ланиты[3] острые, и уста тонкие. А на устах – улыбка.

Отчего ещё он Горностаю Нежичем кажется – волосы. Курчавые и чёрные, как сажей пропитанные. Такие у Нежичей были, волосы, точно уголь, иль смола, и борода у мужчин такая же была.

У бродяги бороды нет, отчего он совсем молодым выглядит, а кудри в короткую косу собраны и на плече покоятся. Удивляется волхв. Раньше в племенах и мужчины, и женщины с длинными волосами ходили и так заплетали, ведь коса – оберег сильный. Но, с приходом церквей, мужчин стричь стали, неприлично теперь для них с длинными патлами бродить.

Всаднику, видно, начхать. И это Горностай понимает, сам с длиннющими кудрями.

Но вот, диво в чём: Нежичей искоренил Царевич туманов и совиного пера. Старградское княжество теперь другие племена населяют. Значит, либо юнец этот просто лицом удался, либо…

Тут понимает волхв, что уж долго глядит на ездока. Сам окликнул и сам молчит. А зачем окликнул, Горностай и не знает. Извиниться бы перед всадником и пойти дальше, но уж больно любопытно волхву становится, кто этот бродяга и почему вёл себя так вчера на пиру.