Восхождение волхва-Горностая

Быль 8. Двое с конём по междупутью идут

- Мм… Может, она говорила о Чародее?

- Вряд ли. Сказала бы прямо: чувствуем, как злится Чародей, – Яр вздыхает бесшумно. – Да итак всем ясно, что злится он.

- На что? – спрашивает Горностай.

- На людей, – юноша смотрит искоса на волхва. – А сам ты не злишься, друже?

- На что? – повторяет Горностай.

- На людей!

- За что ж мне злиться на них?

- Хотя бы за то, что сейчас произошло.

Волхв лишь хихикает. Подобное тому, что сейчас произошло, уже приелось Горностаю, и не колышет его.

Как покинули Коргоруши деревню, Горностай и Яр направились обратно на холм к людям. Сельчане уж не выглядели такими встревоженными, а дети и вовсе бегали вокруг чёрного коня, гладили его тут и там. Волхв думал, что разозлится на это Яр, но тот не обратил внимания на ребятню, как и жеребец его.

- Нечисть ушла. Вы можете возвращаться, – объявил Горностай.

Сельчане заохали облегчённо, в благодарностях рассыпались. Предлагали волхву остаться, переночевать, отужинать. А другие всё хмурились.

- Вот увидите, накажет нас Бог за то, что язычника в деревню пустили.

- Да мы благодарны должны быть Богу, за то, что Горностая нам послал, – отвечали добрые жители.

Волхв на все эти слова лишь улыбался.

- Не будет нежить злиться, если умилостивить её, – молвит он, понимая, что опасны слова эти. – Оставляйте немного еды для домовых и других духов, а они помогут вам в ответ.

Для многих сельчан эти слова прозвучали скорее так: «Угождайте бесам, если жить хотите». Но авось не забыли люди, что когда-то в мире с духами жили?

Кто-то кивал на совет, кто-то сомневаться начал, а кто-то в штыки слова волхва принял.

- Ещё бы мы чертам харчи последние не отдавали!

- Да не черти они, а духи! Что ж ты путаешь их?

Хотел было Горностай напомнить, что ненавидят небеса разобщённость людей, да не успел: послышался звонкий стук копыт и фырканье лошадей. Нагрянули в деревню дружинники лучеславские. Кто-то гонца отправил, пока занят был волхв.

Горностая это не удивило. Добродушные селяне испугались за волхва, но ещё больше испугались поперёк слово дружинникам сказать. Зато хмурые жители стали пальцем тыкать в Горностая.

- Вот он, служивые! Хватайте язычника!

Два дружинника спрыгнули с коней, направились к кудеснику. Тот вздохнул. Каждый раз одно и то же.

Думал он. Но между ним и служивыми встал Яр.

- Так вот чем вы за доброту платите? А ведь когда-то Ростичи самым милосердным племенем было, – бросил он толпе, потом обратился к дружинникам. – Ну а вы? Пока нечисть деревню разоряла, вы точно глухие слепцы, а стоило лишь волхву появиться – и вы тут как тут.

- С дороги, щегол! – усмехнулся один служивый. – Иль следом за волхвом на костёр отправишься.

Плохо дело. Понял уж Горностай, что горячий норов у его нового друга, потому не побоится он с воинами сразиться. Рука Яра схватилась за обмотанный тканью кинжал на поясе.

- Яр, стой! Не доставай клинок.

Юнец словно опомнился, обернулся на волхва. Приподнял руку, с кинжала слетела ткань. И понял Горностай, что не кинжал то вовсе был. В ладони Яра покоилась деревянная дудочка.

- О чём ты, друже? Это обычный рожок, – улыбнулся юноша. – Я и без клинка с этими вояками разберусь.

Дружинник обнажил меч и на Яра им замахнулся. И тут служивого со всей силы мощной грудью сбил чёрный конь. Задним копытом лягнул второго. Люди, точно ошпаренные стояли, на диво-жеребца смотрели.

- Ну спасибо, Сивка-Бурка[1], всё веселье обломил, – чуть расстроенный Яр поманил Горностая. – Садись, друже.

Волхв кивнул и запрыгнул в седло.

- Блюдите чистоту души и будьте праведны в помыслах и свершениях, – сказал Горностай людям на прощание. – Воздастся вам за доброту.

- Вперёд, – скомандовал Яр, оседлав коня.

Ринулся по дороге жеребец – вот путников словно и не было. Пытались дружинники догнать беглецов, да не поспевали их лошади за вороным конём.

Так и оторвались от дружинников лучеславских.

- Я бы усох от злости, если б за каждый такой раз гневался на людей, – хмыкает Горностай. – Моя работа – направлять их на праведный путь. А для этого самому нехилым терпением обладать нужно.

Молчит Яр на слова эти. Притих. Волхв решает не тревожить сопутника.

На обратной дороге они медленно идут. Когда уж рассвет макушку на горизонте кажет, Горностай понимает, что утомился. Долго его на коне укачивает, и, в конце концов, сам того не замечая, засыпает волхв, на спину Яра навалившись.

А просыпается Горностай, когда рассвет в закат превращается. Оживляется кудесник и трогает недремлющего Яра за плечо.

- Прости, Яр, меня в сон утянуло. Я тебя, наверно, утеснил всего.

- Что ты, друже? – отвечает юноша дружелюбно. – Если хочется, поспи ещё. Мы уж скоро приедем.