Восхождение волхва-Горностая

Быль 16. Беспечные полёты, гуляния и дела

- Ладмир…

Повозка скрипит, наезжает на кочку и подпрыгивает. Ладмира тут же толчок этот вырывает из сна. Волхв распахивает глаза и небо розовое видит.

- Друже… Очнулся?

Ёлочка вылизывает щёку хозяина. Горностай подымается и встречается со взглядом Яра. Тот смотрит со светлой тревогой.

- Яр… Здравствуй, – молвит Ладмир, а потом хихикает. Сон длился так долго, что волхв будто много лет с другом не виделся.

- Здравствуй, – отвечает Яр с улыбкой. – Что с тобой случилось?

- А что со мной случилось?

- Ты лежал в нивах без сознания.

- В нивах… – Горностай прикладывает руку к голове. Пред глазами крутится всё, потому соображается плохо.

- Запамятовал? Ты увидел Блуждающий огонь и убежал следом.

- Да… Да, помню, кажется… Девочка в лисьей маске захотела поиграть со мной в салочки. Когда я её догнал, девочка подарила мне перо… Золотое перо.

Ладмир оживляется и хватается за пояс. И верно. Тут перо.

В тот раз, стоило ему пера коснуться, как он сознание потерял. А потом…

Потом он видел чётко воспоминания свои. Будто заново жизнь переживал.

- Яр… Знаешь, я ведь вспомнил, как повстречал тебя в детстве.

Лицо Чародея озаряется изумлением. И Ладмир пересказывает ему, что произошло.

- Я видел матушку… И своих старых учителей, – Горностай откидывается на борт повозки и улыбается. – Вольгу и Богомила… И первых русских князей… Я вспомнил детство.

Яр отводит взгляд.

- А как… со мной повстречался?..

- Ах, я лишь увидел тебя, и тут сон закончился, – Ладмир замечает, как Царевич улыбается с облегчением, и возмущается. – Нечестно, Яр! Я должен был вспомнить всё о тебе. Почему сон оборвался так не вовремя?

Яр жмёт плечами.

- Ты пробовал потискать перо ещё раз? Может, оно не всё тебе показало?

- Не знаю, – Ладмир немного угрюмо крутит перо в пальцах. – В нём ли вообще дело? Скорее, дело в той девочке… Только откуда у неё воспоминания мои? Да и кто она вообще?

Горностай выдыхает и берётся за голову.

- Что ж делать мне теперь? Видно, придётся вызывать её, пока снова не придёт, – волхв хмурится. – Правда… Не помню, пробовал ли я когда-нибудь вызывать мёртвых.

Ладмир мотает головой, надеясь от тяжких размышлений избавиться. Смотрит на друга. Тот закатом любуется.

- Яр, а ты помнишь, как мы с тобой встретились?

Царевич отвечает не сразу, заминается.

- Как не помнить… Помню, друже, конечно помню.

- Ох, – Горностай закидывает голову назад, будто стыдно ему другу в глаза смотреть. – Надеюсь, я не повёл себя грубо. Оказывается, я был весьма заносчивым в детстве.

- Заносчивым? Кто тебе такое сказал?

«Богомил» – едва не вырывается у волхва, благо он вовремя прикусывает язык.

- Я и сам это теперь понимаю. Старейшина Беляй говорил мне не гордиться своей пресловутой «избранностью». А в те годы, похоже, я советом его пренебрегал.

- Ты никогда не был заносчивым, друже, – не соглашается Яр. – Ты просто знал себе цену. Это разные вещи.

- Да уж… В то время я свою цену задрал до небес.

- Ну и что? – Чародей улыбается лукаво, удивляя Ладмира. – Ты стоишь этого. Цена твоя пробьёт небеса.

От похвалы такой у волхва заплетается язык. Если бы Яр умел в угодничество, Ладмир подумал бы, что друг ему льстит.

- Брось ты. Вздумал говорить мне такое, – Горностай отворачивается, смущённый.

Царевич смеётся.

- Ты же не думаешь, что я подмазываюсь?

- Ты не способен на такое, – повторяет свои мысли Ладмир. – Наверно, с детства у меня сохранилось знание, что ты честный, Яр.

- Тогда помни и впредь, друже: тебе я буду говорить лишь правду.

- По рукам, – хмыкает волхв. – В таком случае и я постараюсь не лгать тебе никогда.

Нынче осень на пороге, потому темнеет быстро. Когда небо зацветает тёмной сиренью, спутники добираются до Колосьев. Повозка покоряет Ветряной пригорок и останавливается на мельничном дворе. Ладмир спрыгивает на траву, потягивается сладко, потом хихикает, замечая в повозке их с Яром украшенный лентой сноп. Видать, милостивые селяне решили заранее отдать урожай грохнувшемуся в бессознание волхву.

Яр снимает упряжку со Свирель. Тот, окутавшись туманом, преображается в филина и взъерошивает перья. Ладмир восхищённо глядит на диво-птицу. Где всё же Царевич такое чудо раздобыл?

Яр замечает глаза горящие Горностая и кивает на Свирель.

- Хочешь полетать?

Ладмир поворачивается к нему.

- На Свирель?

- Можешь на мне. Но это будет труднее, – хмыкает Чародей.