Восхождение волхва-Горностая

Быль 17. Осенины, пир да скачки

Несутся недели, идёт в разгаре жатва. Дни Ладмира в период этот похожи, как один: ранним утром – на нивы, и до самого вечера глядеть за самочувствием рабочих. Высматривать нечисть уж заботы нет: пока на полях Чародей, никто из духов и близко не подойдёт.

Но вовсе Горностай не жалуется на единообразие. Каждый день они с Яром отходят в дальний край нивы и, неторопливо сбирая колосья в снопы, то и дело болтают о всяком.

Нынче жать людям проще. Яр каждое утро навевает тучи и ветер прохладный. Оттого быстрей и веселей работается. Селяне поют, восхваляют Всевышнего:

Как на ниве нашей сегодня пожинки,

Слава Богу!

Дремлет солнце-красно, веет ветер хладно,

Слава Богу!

Ладмир хихикает. Любопытно, что запели бы люди, узнав, кто на самом деле им ветер хладный навеял?

- Слава Яру! – нараспев вторит Горностай рабочим.

- Слава друже!

- А мне-то за что слава?

- Как же? А кто предсказал холода?

Девицы заглядываются на смеющихся молодцев. А то. Нечасто на нивах таких красавцев встретишь. Ладмир и сам недурён лицом, но вот на фоне Яра, столь хорошего-пригожего… О красоте этих двоих говорить – всё одно, что утёнка с соколом благородным сравнивать.

И каждый день, как наступает время обеденное, подбегают девушки к волхву и расспрашивают:

- Горностай, а откуда друг твой?

- Кем он приходится тебе?

- А есть у него суженая?

Ладмир уж и не знает, что делать с девицами этими и вопросами их.

- Коль гулять с ним хотите, так расспросите сами, – говорит волхв им.

- Ох, нет. Боязно подходить к нему.

- Точно. Холоден он. Вон, глядит как сурово.

Горностай оборачивается на друга. Вовсе Яр суровым не выглядит, улыбается.

- Нечего бояться. Он вас не покусает.

«Наверно» – думает волхв. Как ведут себя Чародеи, когда гневаются, Ладмир не знает. Может, и кусаются.

- Не откажи в просьбе, Горностай, – молвит одна девица и тут вручает ему цветок незабудки. – Отдай другу своему. Коль понравится цветок ему, пусть у сердца носит.

Ладмир выдыхает бесшумно. С каких пор он на посылках у юной девичьей любви?

Но, по доброте душевной, от просьбы волхв не отказывается и несёт цветок Царевичу. Вспыхивает в Горностае желание подурачиться. Он, как пава, подплывает к Яру и, скромно склонив голову, протягивает цветок.

- О, друг сердечный Яр! Не погуби надежду хрупкую, успокой сердце ретивое! Прошу, прими сей дар.

Чародей прыскает.

- Друже, как мило. Ты решил меня приворожить?

- Если бы, – Ладмир с напускной печалью отдаёт незабудку и следом смеётся. – Не хочешь дать кому-нибудь шанс встречаться с тобой?

- Кому же?

- Да есть кому. Готов поспорить, девушек, которые тоскуют по тебе, даже больше, чем твоих слуг филинов.

- Ну, зато мои филины приворотами не балуются.

Горностай удивлённо раскрывает глаза.

- Не уж на цветке и впрямь приворот? – он подходит к другу и вглядывается в лепестки.

- Слабый и весьма неумелый, но человека приворожить может.

- Вот проказница, – Ладмир оборачивается на девицу, что незабудку дала. – И я даже не увидел. Прости, Яр.

- Зачем извиняешься, друже? Не проси прощения за подлости других, – Яр беззаботно крутит цветок в пальцах, и приворот вмиг рассеивается. – Всё одно этот глупый наговор на Нежичей никогда не действовал.

- Потому что Нежичи – однолюбцы? – вспоминает Горностай давние слова Вольги.

- Скорее всего, – Яр выдыхает, немного удручённо смотря на незабудку. – Оттого не хочу я людским девицам шанс давать. Ежели полюблю человека, то навсегда. Он состарится и умрёт. А я останусь таким. Вечность жить с горем потери – даже врагу такое не пожелаешь.

- Яр…

- Мне не о чем горевать, друже, – Царевич ухмыляется. – У меня есть ты и Свирель. Вы оба бессмертны, как и я. По-моему, большего для счастья и не нужно.

И правда. Чего ещё желать бессмертному, как не такого же бессмертного друга?

- Так что смертные девицы пусть со смертными парнями встречаются, – Яр вновь глядит на цветок. – И не занимаются такими глупостями.

- И то верно. Даже церковников не слушают, хотя привороты уж давно запрещены.

- Ха, друже, установи на Руси хоть тысячу церквей, люди не перестанут любить заклинательство.

И это Ладмира радует. Ведь не только привороты, но и заговоры о здоровье, об удаче, о счастье, знания и мудрости о жизни, добытые благодаря заклинательству – всё это заслуга его казнённых собратьев. И коль помнят люди о ворожбе, значит, помнят и о волхвах.