Восхождение волхва-Горностая

Концесловие. Ночью в шестицу снова встретимся

Бежал промокший Ладмир по траве зелёной, сквозь ромашек поросли. От бега уж дышать тяжело стало.

Думал всё об овечках с боками, испачканными кровью. Ягнёнок поторапливал мальчика блеянием.

Забежал дитя под деревце, где ягнята грустные лежали. И спал в ромашках пастушок.

Храбрый ягнёнок стал суетиться вокруг него, беспокоиться. Копытцем трогал, но не просыпался пастушок.

Ладмир присел рядышком, с улыбкой начал мальчика разглядывать. Маленький, годов ему было, наверно, столько же, сколько ученику волхвов. Одет он был, под стать пастуху, бедно, даже лаптей не носил. Только чёрная ткань, скрывающая шею, и простенькое очелье, сплетённое из белых верёвочек, глаз и привлекали.

Сам пастушок был чернокудрый, с личиком немного остреньким, как у соколёнка. Бледный, точно туман. Истинный Нежич. Только чего он в Искори забыл?

Ладмир наклонился к мальчику.

- Здравствуй, – потряс осторожно его за плечо. – Ау.

Не просыпался пастушок. Крепко спал.

Ягнёнок несильно боднул Ладмира, всё ещё прося о чём-то. Потом боднулся в руки спящего мальчика. Наконец волховской ученик заметил на дланях, сжимающих деревянный рожок, кровь.

- О, Боги, – выдохнул Ладмир, сердце застучало скоро-скоро.

Он взял незнакомого мальца за плечи, уложил на траву. Убрал ледяные окровавленные руки с живота, поднял край серой изношенной рубашки. Рана, словно от ножа, иль ещё чего острого, была несильно глубокая. А точней, выглядела она так, будто пастушка лечил кудесник, но так и не долечил.

Подорожника рядом не росло, зато ромашки – не менее во врачевании ценны. Потому Ладмир быстро сорвал несколько белых цветов, приложил к впалому животу пастушка. На коже вокруг раны начал маленький волхв выводить знаки.

Стала рана затягиваться. Когда в конец исчезла, Ладмир убрал высохшие ромашки и приложил ладонь к бледному лицу пастушка. Крови он потерял много. От волховского ученика не убудет, если он со спящим мальчиком жизненными силами поделится.

Свет белый облачил руку Ладмира, силы, как вода животворная, потекли по телу пастушка. Ягнята то бродили вокруг друга своего лежащего, то ластились к волховскому ученику.

Ладмир отнял руку от бледного лица, выдохнул и, усевшись рядом с пастушком, стал ждать, когда проснётся тот. Ждать и думать, отчего же ранен он был.

Думал недолго, когда задышал пастушок, судорожно, но слабо. Ладмир оживился и склонился над ним. Мальчик-Нежич с трудом открыл глаза, помутневшие, но красивые, словно васильки полевые. Взгляд осовелый приковался к волховскому ученику.

Ладмир не знал, что бы такого сказать мальчику. Успокоить ли, в лоб ли спросить, что случилось. Так и не придумав, ляпнул наобум:

- Какое у тебя… очелье дивное.

Не хотелось врать Ладмиру. Очелье выглядело аляповато. Но и обижать пастушка он не собирался.

Мальчик-Нежич, видать, и сам не знал, что сказать. Вымолвил едва слышно:

- Правда?

- Угу, – Ладмир устыдился своей лжи ещё больше.

- Спасибо… Я сам его сплёл.

Пастушок медленно приподнялся, шикнул от боли в голове. Погладил обрадованных ягнят. Потом посмотрел на маленького волхва, глаза его словно спали до сих пор.

- Ты меня спас? – спросил пастушок.

- Я.

- Понятно… А зачем?

- Ну… Потому что у тебя шла кровь… Наверно, поэтому.

- Кровь… – мальчик-Нежич глянул на свои руки, покрытые засохшей кровью. – Я испачкал овец?

Ладмир кивнул.

- У нескольких запачкана шерсть.

- О, нет, – пастушок поднялся на ноги и качнулся, едва не упав снова. Ладмир поддержал его, взяв за плечи. – Хозяева серчать будут.

- Пойдём к реке. Попробуем отмыть.

Молча согласившись, мальчик поднёс рожок к губам и сыграл, кратко и ясно. Овцы скучковались и побежали следом.

- Ух ты! Как они тебя слушаются, – маленький волхв восхищённо наблюдал, как овечки стройно вышагивают позади.

- Наверно… Кто ты такой?

- Я – Ладмир.

- Лад и мир? – наклонил голову мальчик-Нежич.

- Да. Я будущий волхв, благословлённый Белобогом, который спасёт людей от хаоса, – с улыбкой отчеканил Ладмир. – Я знаю больше всех заклинаний и владею мечом. А ещё князь Вольга хочет, чтобы я стал князем искорьским.

- Здорово…

- Ага. Но я этого не хочу

- Почему?

- Я не хочу править людьми. И не хочу раздавать им приказы.

- Почему? – опять вопросил мальчик-Нежич.

- Ну… Люди ведь не овцы, чтобы приказывать им и бить плетью за непослушание.

Пастушок оглянулся на стадо.

- Я никогда овец не бью. Может, потому они меня слушаются.

- Просто ты играешь для них красиво.