Восхождение злодейки. Пленница наследного принца

Глава 12

С того дня для меня потянулись спокойные и размеренные будни. Мне давали еду трижды в день – гораздо большие порции мяса, которые, наконец, позволили хоть немного утолить голод. По утрам приносили таз с теплой водой, и я смогла заняться своей гигиеной. Пусть такого количества и не хватало, чтобы помыть волосы, но все же. Лучше это, чем ничего.

С трудом укладывалось в голове, что в ближайшие дни будут решать, казнить меня или помиловать. Спокойная уверенность Атиса, его забота, которой он окружил меня, способствовала расслаблению, и я совсем перестала волноваться о предстоящем собрании. Я настолько уверовала в заступничество юного правителя, что не видела необходимости ни присутствовать на этом совете, ни как-либо защищаться.

– Абантес не позволит тебе ввести в заблуждение судей своей красотой, поэтому тебя не позовут, – рассказывал принц. – Он и так жалеет, что разрешил тебе остаться в ночь нападения. Не будь у тебя дара усыплять бдительность людей, Федрик бы убил тебя при первой встрече. Но не беспокойся, я подготовил почву заранее, осталось всего лишь несколько формальностей.

Слышать, как этот ребенок в открытую говорит о красоте Элфры и так целеустремленно поддерживает ее, было крайне неловко. Ну не могу я воспринимать слова мальчишки всерьез, не из того века пришла. В то же время ундина, в противоположность мне, буквально расцветала от сказанных таким серьезным и размеренным тоном фраз. Боги, у этой утопленницы совсем никаких моральных принципов…

Первые несколько дней, проведенные в убежище, я оставалась практически в полном одиночестве. Атис не приходил, Абантес и вовсе игнорировал мое существование с того момента, как принц узнал обо мне. Еду приносили разные люди ни лиц, ни имен которых я не знала. Временный совет если и собирался, то мне никто об этом не докладывал.

Поначалу я наслаждалась своим одиночеством, пытаясь отоспаться. Ранее условия не позволяли. В клетке я могла отдыхать только в зыбком состоянии полусна.

Но спать не получалось. И сколько бы я ни ворочалась в постели, сон так и не приходил. Я четко ощущала все, что вокруг происходит, слышала и анализировала каждый звук. Я бы назвала это состояние медитацией, если бы была уверена, что правильно понимаю значение этого слова. Я то проваливалась в него, то выныривала по собственному желанию, тем не менее чувствуя себя вполне отдохнувшей. Сам собой напрашивался вывод, что тело чудовища отдыхает именно таким способом, и просто не умеет спать.

Ундина могла впасть в спячку лишь в голодное время для сохранения сил. Но как только поблизости появлялась подходящая жертва, она тут же пробуждалась.

Помучившись еще какое то время, я пришла к выводу, что не очень-то и хотелось, с досадой запустив подушкой в стену напротив.

На второй день я чувствовала себя еще менее оптимистично. Невозможно все время только и делать, что спать да есть, особенно, если ты привык жить в режиме многозадачности с шестнадцати лет.

После недолгих раздумий, я решила поупражняться со своей силой. Спустя столько недель вынужденного аскетизма она чувствовалась чужеродной. Не хотелось бы впадать в ступор каждый раз после снятия глейпнира, особенно в мире магии, монстров и всякого сброда.

Я была безмерно благодарна Атису за возможность по своему усмотрению снимать магическую веревку. Вот он, настоящий герой, который приходит и решает все проблемы вне зависимости от их сложности. А я ведь даже не просила его об этом. Он сам все продумал и сделал. Не зря я в свое время так любила этого персонажа.

Сняв глейпнир впервые, я захлебнулась от нахлынувшего вновь всеобъемлющего чувства власти. Казалось, сам воздух, пропитавшийся вмиг моей силой, нашептывал мне, что стоит только пожелать, и я получу все. Невероятный контраст на фоне того ощущения беспомощности, что преследовало меня в последний месяц. В голове разлилось леденящее спокойствие, выключившее остатки эмоций, а сердце, наоборот, обожгло горячей злобой на людей, судьбу и обстоятельства.

Это состояние не объяснить так просто словами. Например, я точно знала, где находится озеро и черпала все силы из него. Я могла чувствовать каждого человека на территории лагеря и за его пределами. В сознании ожило понимание: стоит только пожелать, и нечистая энергия, что таится в этом теле, подчинит себе всех.

Эти мужчины, что ненавидели, боялись и испытывали интерес ко мне… Я могу превратить их в послушных и безмолвных существ. Они будут слепо выполнять мои приказы, стоит мне только захотеть… И мрачный, жестокий Абантес тоже преклонит колени предо мной. Одна лишь эта мысль вызывала удовольствие до мурашек.

Становилось понятно, почему Элфра из романа вела себя так заносчиво и самоуверенно. Она могла себе это позволить, ведь была сильна не только физически, но и магически. И я, наконец, в полной мере это прочувствовала.

Чудо, что мне удалось заставить себя отказаться от предложенного могущества и вновь надеть глейпнир, затянув его потуже. Как только веревка коснулась кожи, восхитительное чувство превосходства улетучилось. И пусть по венам все еще бежала взбудораженная кровь, я сумела обуздать недовольство тела Элфры. Меньше всего я хотела вернуться в свой собственный мир с окончательно стершимися границами морали.

Такого количества вырвавшейся на свободу магии хватило, чтобы призвать к убежищу черные грозовые тучи. Они собрались в течение часа и разразились настолько сильным ливнем, что не видно было даже дерева в трех метрах от дома. Почти поминутно сверкали молнии и гремел гром, от которого дрожали стены. А после магическая буря так же стремительно прекратилась.