Воскрешенная огнем

Глава 2

«С самого рождения меня преследовал страх. Он был первым, кого я встретила, первым, кто показал мне что-то помимо страха. Я помню его отчаяние. Да, теперь я точно знаю, что это было.»

Девушка потягивалась спросонья. Улицу заполнили рассвет и птичья трель. Первые дни, месяцы, годы новорожденного существа – самые важные. Ее встретила природа – необузданная сила, не подчиняющаяся законам нравственности и морали. С момента рождения мир отвечал грозным оскалом и угрожающим рыком. Ведомая инстинктивным стремлением выжить любой ценой, она, будто ветхий мятлик, трепыхалась под тяжелым дыханием жизни. Первые неуверенные шаги, первая попытка проявить себя, страх и жестокость легли в основу ее начала.

День рождения оказался труднее всего – непонимание и низменные инстинкты туманили разум. Она не могла мыслить иначе, чем примитивными звериными понятиями. Жизнь на острове шла своим чередом. Распахнув глаза и осознав одиночество в богом забытом месте, девушка побрела по разбитым улочкам, ведомая голодом и безысходностью, впитывая увиденное и услышанное, подобно маленькому ребенку.

Несмотря на кажущуюся беспомощность, девушка обладала внутренним чутьем, пробуждающимся в ней. Единственное яркое воспоминание – имя, которое вертелось в голове с момента, как она очнулась посреди разрушенного города. Марианна – тишина. Марианна – и больше ничего. Чем больше времени проходило, тем яснее становились мысли и ощущения, тем больше человеческого сознания прибывало в оболочку. Знание привычных истин возникало в голове само собой – что она человек, женщина, что, несомненно, где-то ее ждет семья, и отсутствие последнего вызывало растерянность и недоумение. Интуитивно девушка ощущала, что находится в городе на острове, что здесь когда-то жили люди, и что они ее спасение, поскольку она не чувствовала себя в безопасности. Одинокая и брошенная, она стремилась к обществу подобных себе.

В поисках утешенья и еды Марианна бродила по Крессу. В ее сознании отражались и всплывали увиденные вещи: разбитые зеркала, опустевшие витрины, смятые опаленные платья, кучей наваленные по центру улицы рядом с пепелищем костра, прогнившие от сырости эшафоты и виселицы. Выбоины в брусчатке, разбросанные камни, куклы с обугленными лицами – фрагменты прошлого будили застывшую память.

День стремился к окончанию, и город постепенно погружался в темноту. Она спряталась в одном из домов, на чердаке, забилась, как заяц в нору, и с замиранием прислушивалась к шорохам и скрежещущему завыванию хозяев острова, вышедших на очередную охоту. Неведомые силы помогли Марианне сохранить жизнь.

На следующее утро к берегу пришвартовалась лодка. Мужчина сбросил на песок мешок, перекинул через плечо ружье и, укутавшись от утренней стужи в плащ, поторопился в город.

Марианна бродила вдоль берега в поисках еды. Незнакомец предстал перед ней неожиданно – она спускалась по оврагу и увидела меж деревьев лодку, а чуть поодаль и его самого. Он не заметил девушку, так как извилистая тропа в город вела в противоположную сторону. Радость взорвалась в ее груди, и девушка, сбежав со склона, затаилась за деревом в ожидании. Мужчина вошел в город, Марианна – вслед за ним, держась вдали под страхом неизведанного, прячась за домами, робко выглядывая из-за углов и наблюдая с безопасного расстояния.

Незнакомец уверенно шагал по площади к замку, шпиль которого виднелся с любой точки города. Странник двигался мимо покачивающихся деревьев, и темных окон забытых домов, мимо гнезд кукушек и лисьих нор, мимо раскрытых, разломанных подвалов.

Солнце поднималось все выше и легкий туман, сквозь который рассеивались теплые золотые лучи, проходящие будто сквозь легкую вуаль, растворялся в воздухе. Когда пылал пожар революции, почву пропитала невинная кровь, воздух – последние крики, предсмертный надрыв жителей Кресса. Пламя, энтальпия, анима – разные определения, имеющие одну суть – произошел выброс в атмосферу энергии живых существ, породивший хаос. Равновесие нарушилось, что повлекло за собой новые процессы, способствующие возвращению всемирной гармонии. На некогда священную землю вступили энтропосы – порождения хаоса, появляющиеся в местах массовых убийств, когда жизни прерываются не по воле природы. После войн ли, после хвори ли, мир наполняет изуродованная анима, предстающая в виде новых тварей создателя.

Самым опасным существом на острове оказался черт – образованный энтропийный сгусток, сформировавший облик из сотен криков, слез и страданий, принесенной человеческой аниме боли, как душевной, так и физической. Черт воплощал в себе дух той ночи, когда тысячи жизней незаслуженно канули в небытие. Днем он зачастую спал в замке или бродил по окраине. Подобно кошке, ночью выходил на охоту. Чудище цеплялось могучими рогами за деревья, срывая ветви, обдирая кору. Марианна встречала то примятую полянку, то слишком уж большие и округлые следы, выделявшиеся на земле. Передние мускулистые лапы, охваченные пестрыми перьями, которые плавно переходили, начиная с середины хребта, в короткую жесткую шерсть, имели орлиные когти на длинных человекоподобных пальцах. На задних коротких лапах красовались круглые заостренные копытца. Хвост – длинный, как хлыст, с шипами на конце и покрытый змеиной чешуей. На голове свирепо сверкали ядовито-красные глаза, медленно скрывавшиеся за нижним веком. Из чуть продолговатой пасти разило трупным зловонием, и гниль висела меж кривых и желтых клыков. Язык, длинный и раздвоенный, высовывался время от времени с режущим уши свистом – слишком пронзительно, слишком высоко кричало существо. Более всего внушали страх козьи зрачки и ареал косматой грязно-коричневой гривы, которая увеличивала голову раза в два.