Воскрешенная огнем

Глава 9

«О, как я их ненавижу! Как они мне мерзки! Как бы мне хотелось, чтобы они, а не я, оказались там! Меня преследовали неудачи. Одна за другой. Когда мне показалось, что выход вот он, что свобода – протяни лишь руку, меня охватил ужас. Я думала это шутка. Конец. Ничего далее. Короткая глупая жизнь. Как будто впервой. После случившегося я смотрела на нее и удивлялась: такая маленькая мерзкая дрянь и такая сильная. Тараканы – твари живучие. Когда смерть дышит в затылок, ты больше ни о чем не способен думать. Я слышала, как люди якобы вспоминали близких и сокрушались о потраченной впустую жизни. Но в моей голове не было ни одной мысли. Мне просто, как и раньше, не хотелось умирать. Это все, что я чувствовала. Хотела жить. Во чтобы то ни стало. Даже было все равно где, с Хозяйкой или за стенами Датрийска – жить и только.»

Дверь отворилась, и хлынул свет. Проведя бесконечно долгое время вместе, девушки условились помочь друг другу сбежать. Когда Марианну выводили, Радка еле слышно шепнула: «Не забудь.» Прачка сомневалась, что сокамерница вспомнит о ней, если выйдет из плена первой, – она была не так сильно измучена, поэтому могла обойтись без чужой помощи. Оставалось уповать на ее честность.

После темницы жизнь ненадолго восстановилась. Несмотря на пережитое, истощенное тело и сомнения, ее дух и стремления окрепли. Перед взором Марианны спала пелена, утаивающая истинную жизнь дома за красными дверями. Грязь и боль, невидимые из-за страха перед внешним миром, в полной мере открылись и внутри стен. Счастливой казалась одна Дарина: остальные, еле проживающие день за днем, беззубые, с синяками и больные – не люди, тени.

С Радкой они обговорили следующее: когда кто-то из них освобождается, девушки притворяются, будто между ними ничего не произошло и продолжают выполнять рутинную работу как ни в чем не бывало. Марианна возвращается к Дарине и убеждает ее, что смирилась с судьбой и готова слепо следовать наставлениям. Пока они обе не выйдут из-за решетки, ни о каком побеге не шло и речи. Главное, не выдать их замысла неосторожным поступком, иначе Дарина, или кто-то из сожителей настучит, тогда – пиши пропало. Радка тщательно вдалбливала эту мысль Марианне, боясь, что девушка из-за бестолковости совершит оплошность, стоящую прачке свободы.

Вернувшись в Фьел’энн, Марианна старалась как можно правдоподобнее отыграть отведенную роль куклы, во всем поддакивающей Дарине. Но из-за того, что девушка знала о двуличной натуре цветочницы и боялась выдать себя – она выдавала: неловким словом, взглядом, поспешным поступком. Цветочница присматривала за подопечной еще более пристально, чем прежде. Шорохи, шаги, лица за углом – все это наталкивало на мысли о слежке, словно любая тень – очередные уши Дарины или Хозяйки. Поэтому первая трудность, с которой пришлось столкнуться – карта и ключ, оставленные по глупости в людной спальне на чердаке.

Марианне ничего не оставалось, как ждать удобного случая; дни сменялись, ускоряемые навалившейся работой, необходимой для того, чтобы выбить ее из сил, заставить забыться и не дать возможности реализовать задуманного. Так объясняла себе Марианна, предполагая, что Дарина, как и Хозяйка, давно прознали про ее ложь о блуднице. Дела обстояли как нельзя хуже.

Новые мужчины с серыми лицами, цветочные горшки, букеты, площадь, тронутая первыми лучами летнего солнца, пестрые флаги, развешанные в честь грядущих праздников – мельтешили перед уставшими глазами. Раздражение нарастало от появившейся полноты. Тошнота и головокружение давно прошли, сменившись чувствительностью к еде и запахам. Под красивыми карими глазами появились синие мешки, волосы потускнели, лицо отекло, как и руки, ноги – мужчины уже не смотрели на молодую женщину с таким испытующим и страстным взглядом, как прежде, что не могло не задевать воспитанное тщеславие. Упреки Радки по поводу внешности не прошли бесследно вопреки гипнотическим и восхваляющим речам Дарины, которые почему-то прекратились. Цветочница зачастила повторять, что Марианна никуда не годится, и что Хозяйка – лучшее, что могло с ней произойти. Теперь гости с отвращением морщились, видя помощницу Дарины или вовсе предпочитая ее не замечать, словно она очередное насекомое, назойливо парящее вокруг. Былые проблески признания разбились хрустальными осколками о ненависть к себе, подпитываемую пренебрежением окружающих.

Торгуя цветами на углу главной площади, Марианна заметила у городского входа танцоров, тех самых, которые так полюбились в начале ее нелегкого пути. «Может сбежать с ними? Возьмут? Ненавижу Радку. Пусть гниет. Сама сбегу. Не нужны мне ни Дарина, ни она. Одна справлюсь.» – злилась она, обиженная людьми. Но то человеческое, что все еще таилось в ее уже гниющей аниме, не позволило думать всерьез о побеге без прачки. Усталость, жажда жизни и отвращение ко всем, сделали свое дело – и Марианна, наплевав на осторожность, решилась действовать.

Дождавшись, когда все уснули, когда затихли перешептывания и шуршание вялых тел, она начала искать под матрацем спасительный сверток.

Он исчез.

Холодный пот пробежал по спине, в горле встал ком, задрожали руки, зародилась бесконтрольная, неподвластная паника. Без ключа и карты им не выбраться. Что делать? Оставаться в доме за красными дверями совсем не хотелось. Марианна бездумно поспешила к Радке.

Власть Хозяйки, подкрепляемая страхом, устанавливала нерушимые правила в ее доме, поэтому темница почти не охранялась – ключ висел на гвозде рядом с пьяницей-сторожилой. Когда Марианна на ощупь спускалась по винтовой лестнице в темноте, она замерла, услышав приглушенный смех и стоны, увидев желтый свет и двигающиеся тени на стене. Ей не везло: именно сегодня сторож щекотал усами белую шейку одной из пойманных потаскушек. Пробраться через них и оказаться не пойманной – возможно ли, да и еще ради Радки? Вернуться, пока не все потеряно? Она объяснится. Или ее еще раз посадят в темницу, а потом… да, что потом? «Без нее я не справлюсь…» – закусив губу, она выжидала, пока мужик вместе с девчонкой отлучатся, но они оставались на прежнем месте, продолжая упиваться телами друг друга. «Позже…сейчас не получится…» – огорченная, Марианна, повернув назад, столкнулась с Дариной. Таинственная и гадкая улыбка озарила ее недоброе лицо, обласканное пляшущим огнем в ручном фонаре.