Воскрешенная огнем

Глава 11

«Новая встреча дала мне ответы, на еще не возникшие вопросы. Я изрядно испугалась. Думала, теперь-то уж точно все. Но у судьбы другие планы. Нет, не жалею. Глупо, конечно. Очень. Что сделала, то сделала. Потом расскажу, не торопи. До того времени я уже успела позабыть обо всем. Кстати, он мастер своего дела. Из подручных материалов смастерить такое – не каждый механик сможет. Конечно, в ней были свои недостатки, и в целом она мало напоминала человека, но, во всяком случае, она работала. Ах-ха-ха, конечно, ей не сравниться с устройствами из Ретарингии. Тогда для меня это было чем-то выходящим за рамки.»

Сперва до не проснувшегося разума донеслись усиливающиеся горьковатые нотки с терпкой примесью вареной полыни. Вареная полынь – в воображении живо нарисовалась лавка Дарины и сама цветочница, бегающая вокруг дымящего котелка. Запах потух. Темноту и тишь рассеял резкий звук, будто что-то металлическое грохнулось на пол. Сквозь веки просочился красноватый танцующий свет. Почти проснувшись, Марианна вздрогнула, испугавшись. Во рту пересохло, тело ломило, с силой прижимало к кровати. Затуманенное сознание пыталось вернуться в мир грез, но порог между реальностью и сновидением был пройден – вокруг проявлялся мир: стрекочущий огонь в камине, бурлящая вода в котелке, запах похлебки, сушенных трав, пыли и дерева. Мерцающий свет плясал на закрытых веках. Шаркающие шаги перемещались по комнате. Наконец сознание вернулось в реальность и слипшиеся ресницы рассоединились – спиной к Марианне за массивным столом сидела седая старуха. Ее плечи энергично двигались. Серебряные прядки волос, заплетенных в тугой жгут, выбились легкими волнами. В каменной печи догорал огонь. Красные угольки вяло подпрыгивали, долетая до обугленного котелка, из которого поднимался ароматный дым, пропитавший тесную комнату. Девушка шевельнулась, невольно простонав. Приподнявшись на локте, она почувствовала тянущую боль в спине. Не торопясь окликнуть хозяйку, Марианна, сильно зажмурившись, чтобы окончательно согнать дремоту, оглядела дом. В дальнем углу виднелась узкая деревяная лестница на чердак. Под потолком висели сухоцветы, сушенные грибы, гроздья ягод, над обитой железом дверью – старая подкова. Свесив босые ноги, девушка нерешительно произнесла:

– Где я?

Старуха молча занималась своим делом.

– Извините… Кто вы?

Нет ответа. Марианна нахмурилась и, встав, подошла к склонившейся женщине. Аккуратно положив руку на ее плечо, повторила вопрос.

– Кто вы? – не успев договорить, девушка отпрянула словно от огня – на нечеловеческом лице вместо глаз зияли окуляры, нечто похожее на нос казалось сломанным, вывернутая в бок челюсть отвисла, из уха торчала выскочившая пружинка, на шее, под ушами, на суставах рук виднелись крутящиеся шестеренки.

Охнув, Марианна упала на кровать. «Старуха», напоминавшая механического соловья с базара, продолжила энергично шевелить плечами, что-то мастеря за столом. Девушка с опаской подошла к кряхтящему механизму, быстро ткнула его в плечо и отскочила. Никакой реакции. Похлопала по макушке «старухи». На ощупь седые волосы напоминали проволоку. Кожей служили холодные металлические пластины, по которым Марианна проводила рукой. Из шеи торчали болты и диковинные вентиля. Механизм трудился над тканью, ловко орудуя иглой. Девушка рискнула и помахала перед «глазами» железной куклы, которая на мгновение замерла, пока рука не исчезла из поля зрения. Толкнула машину – замедлившись, «старуха» повернула голову на застывшую гостью, и вернулся к работе.

Потеряв интерес к механизму, Марианна принялась бродить по комнате. На полке стояли пыльные банки из темного стекла. Тщетные попытки вглядеться в темно-зеленую муть не обвенчались успехом: возникло лишь смутное предположение о содержимом склянок, которое осталось недоступной загадкой и после неудачной попытки вскрыть одну из емкостей – сорвавшаяся рука локтем влетела в стену. Взвизгнув от боли, девушка рассерженно поставила банку обратно и, потирая ушибленное место, переключилась на котелок с вкусно пахнущей похлебкой. В животе заурчало.

Бросив презрительный взгляд на шумящую машину-старуху, она сняла крышку – в комнате заиграл приятный, теплый аромат свежей пищи. Никогда еще Марианна не чувствовала такой жажды и возбуждения от еды. Темно-коричневая жидкость с плавающими грибами, специями вспенивалась, вскипая на трескучем огне. Слабо струился нежный дым. Смешались запахи углей, вареного мяса, томатов, зелени, непроизвольно сочились в ноздри, заставляя сжиматься внутренности от нестерпимого голода. Схватив висящий на гвозде половник, Марианна зачерпнула густую массу и, обжигая губы, жадно глотнула, наслаждаясь бархатистым вкусом и теплом, растекающимся по телу. Довольное мычание вырвалось из сомкнутых покрасневших губ. Она зачерпнула еще и, неловко опрокинув черпак, пролила похлебку на одежду – не замечая жжения, ела, пока еда не встала в горле. Бросив деревянный половник в сторону, девушка прислонилась к печи, греясь и поглаживая себя по набитому до отвала животу.

Чувство сытости и тепла убаюкивали. Марианна задремала. Провалившись в сон, ей казалось, что машина – не машина, а пчела, жужжащая над цветами, и сама она не в доме, а в поле, и радостное солнце пригревало, обволакивая лицо, руки и голени. Но раздался гром, туча затмила небесный диск и молния, сверкнув, ударила в поле – на пороге стоял скрестивший руки на груди мужик.

Печальные и большие глаза грозно прятались под тяжелыми веками и сведенными бровями. Высокий, прямой лоб с резко выпирающими надбровными дугами был испещрен сетью морщин, которые прятались под темными кудрями. Стиснутая линия бледных губ таилась под густой черно-коричневой с проседью бородой, вьющейся в разные стороны, как шерсть у горного барана. Сощурившись, мужчина почесал подбородок толстыми короткими пальцами на мощной, жилистой руке, толщиной с Марианнину шею.