Воскресшее солнце

Серый монах

Солнце ленивыми, немного тусклыми лучиками пробивалось сквозь витражные окна в кабинете трансфигурации. Профессор Грейнджер объясняла сонным детям очередное заклинание.

— … Итак, дорогие мои когтевранцы и слизеринцы, –  голос женщины мягко обволакивал юные умы, действуя совершенно убаюкивающим образом. – Кто мне продемонстрирует заклинание, которое, мы сегодня прошли? Напоминаю, это заклинание называется «Авис»

Откуда- то с дальних парт послышался звонкий смех, подростки мигом подняли головы, оборачиваясь на смех, и ошарашено смотря на причину смеха: Анастейша Солар, ученица седьмого курса. Ныне волосы девушки были выкрашены в непонятный фиолетово - розово- синий оттенок, неизменные радужные глаза и яркий макияж.

— Мисс Солар! – Воскликнула Гермиона, даже не понимая, к чему же больше придраться: толи к внешнему виду ученицы или же к тому, что седьмой курс сидит незаметно на уроке шестикурсников. – Что вы здесь делаете?! Да и в таком виде?

Грейнджер с немалым удивлением смотрела, как девушка, продолжая звонко смеяться, спорхнула к ней, плавно взмахивая руками, словно ангел крыльями. Ребята засмеялись, ибо нечасто увидишь стойкую, спокойную и вечно серьёзную Героиню войны в растерянном состоянии.

— Сорок баллов…. – Профессор чуть не выпалила факультет виновницы. Однако Солар весело взмахнула палочкой, распуская из кончика цветы и бабочек. – Мисс Солар, что вы творите, как Вы вообще сюда попали?

Анастейша повернулась к профессору, наколдовывая в непослушные волосы женщины весенние цветы. Гермиона от удивления села на стул, смотря, как ученица, всё ещё улыбаясь, заставляет сонных детей проснуться и даже подключиться к общему веселью – выращиванию цветов из парт, стен и даже многострадальных статуэток для трансфирурации. Урок был безнадёжно сорван. Но вместо строго выговора и назначения наказания, Грейнджер глупо улыбалась, легонько касаясь пальцами вьюнов в волосах.  Анастейш, закружив вихрь цветов, подошла к профессору:

— Профессор, –  Солар протянула женщине фигурку ангела  и краски. – Раскрасьте его. Нужно Жить прямо здесь и Сейчас. Позвольте себе жить.

С этими словами ненормальная когтевранка выпорхнула из кабинета, оставляя хохочущих детей и учительницу в цветочном зале. Сквозь витражные стёкла пробивался солнечный свет, едва падая на сонные лица детей.

—  Откройте все окна! – Неожиданный прилив сил позволил Гермионе вспомнить, за что они воевали бок о бок с Героями войны, что такое смех. – Впустим же солнце в наш класс!

Инициатива учительницы подержалась громкими аплодисментами и хороводами под весенними цветами, которые падали прямо с потолка, украшая когда-то грубую и хмурую обстановку кабинета Трансфигурации на первом этаже.

***

— Анна, –  к Анастейше  подошла слизеринка, приветливо улыбаясь. – Слышала, ты сегодня сорвала урок у грязнокровки?

Когтевранка, улыбнувшись, отрицательно покачала головой.

—  Ничего я не срывала, Минди, да и была я в кабинете у профессора Поттера, на ЗОТИ. – Солар вновь улыбнулась. Проходящие мимо однокурсницы дружно покивали в знак согласия со словами когтевранки.

— Но как?! Моя сестра сказала, что там устроила целый цветочный базар и дискотеку! Эта грязнокровка даже открыть окна приказала, которые со времён войны не открывали!

Солар опять улыбнулась:

— Минди, почему ты так зациклена на чистоте крови? – Солар наклонила чуть голову набок, отчего фиолетовые пряди заиграли всеми цветами радуги. Слизеринка шарахнулась от ненормальной когтевранки.

— Чистота крови – это признак породы и силы, и власти. – Выдала собеседница. Казалось, что в этом мире, где ученики суются по коридорам, сталкиваясь с друг другом, не осталось ничего, кроме морозного, немного озонового запаха и яркого солнечного света, который пробился сквозь немного пыльные окна.

— Даже в силе и власти есть свои минусы. Они накладывают свои отпечатки ответственности и обязательств. Так не лучше ли просто жить? В погоне за чистотой крови ты убегаешь от жизни.  – Анастейша улыбнулась, поправив прядь волос и отходя от опешившей Минди. В чувство её привёл школьный колокол, оповещающий о начале занятий. Девушка судорожно схватила сумку, из которой вывалились все учебники. Ругаясь, далеко не по аристократически, слизеринка принялась собирать учебники.

— Минди. –  Окликнул её приятный мужской голос, принадлежащий Эдду Булстроуду, чья мать являлась полукровкой. – Давай помогу, у нас же в одном классе занятия.

Парень добродушно улыбнулся. Слизеринка, всё ещё находящаяся в шоковом состоянии, кивнула.

И ведь действительно, благородство и чистота в сердцах людей и их душах. Даже в самом последнем грязнокровном маге  может быть благородства больше, чем в последнем чистокровном аристократе…

***

Я устало посмотрела на пылающий огонь в камине, иногда, честно признаюсь, меня разрывает непонятное чувство двойственности, но сейчас не об этом. Соскочив с уютного дивана, я потянулась и направилась в сторону кухни.

На нижних этажах прохладней, нежели на самом верху. Тепло всегда поднимается вверх, как и дым, правда, огня это не касается. Да и обстановка, как правило, на нижних этажах менее комфорта и приветлива. Хмурый Хогвартс – не исключение. Коридоры не пестрили картинами и тяжелыми гардинами, на полу не лежали ковровые дорожки, окна не были украшены витыми рамами.

В большом зале, на удивление, было много народу, хотя, чему удивляться? Сейчас суббота, кто-то выполняет домашнее задание, кто- то играет в настольные игры. Пока меня никто не заметил, я прошла к задней двери, где домовики бегали с котелками и продуктами. Тот, кого я искала, нашёлся прямо тут, пытался из призрачной чаши стащить призрачного дохлого кролика. Толстый Монах. Добряк призрак, жалующийся, что не стал кардиналом при жизни.

—  Здравствуй, Монах. – Я приветливо улыбнулась, стянув из корзинки, которую несла домовиха, яблоко. Дафни, кажется, так её звали, ударила меня по руке, но позволила взять плод. Спасибо ей. Призрак же улыбнулся, повернувшись и стараясь спрятать за спину кролика, повернулся ко мне.