Восьмёрка жизни

Глава 1

Настя блаженно вытянулась на траве – ох, и устала она сегодня. С утра Марфа затеяла стирку, да ещё и тесто на пироги поставила! Самое ей время с животом над корытом стоять и таскать тяжёлую бадейку с квашнёй. Пирогов на праздник  Марфа традиционно пекла много: себе, соседей угостить, бывших прихожан, которые по привычке приходили к батюшке пожаловаться на свои беды. Церковь закрыли, но отца Андрея с семьёй не тронули, и даже позволили остаться в своём доме.

Степан опустился рядом, просунул Насте под спину горячую ладонь, положил на грудь голову.

- Стёпа, увидят, - шикнула Настя.

- Кто? – Степан поднял голову. – Это нам дорога как на ладони, а нас в кустах не разглядишь.

Вторая его рука поползла по ноге, приподнимая юбку. Настя крепко сжала коленки.

- Стёпка! Перестань, кому говорю! Бессовестный!

- Да ладно, что ты шумишь, Нася - горячо зашептал в ухо Степан, царапая ей шею щетиной. Только он называл её так, нежно, ласково – Нася. – Всё равно осенью поженимся, чего столько ждать?

Зарылся лицом в ложбинку у шеи, глубоко вдохнул:

- Пахнешь ты, аж дух захватывает. Травой душистой, солнцем, тёплым чем-то, желанным. Так бы сграбастал всю, - признался он.

Настя оттолкнула парня и села. Степан к ней ещё не посватался, но она точно знала – Марфа и отец Андрей не откажут, дадут своё благословление. А вот родители Степана…

- Ты с отцом говорил? – спросила она.

- Нет ещё. Что заморачиваться раньше времени? Потом скажу.

- А если он против? Матери сказал?

Степан тоже сел, сорвал травинку, прикусил сочный стебель, сморщился и выбросил.

- Сказал. Говорит – как отец решит, так и будет. Ты же знаешь, она против него не пойдёт.

- А ты? – Настя посмотрела в глаза любимому. – Ты пойдёшь? Не позволит отец, Стёпа, всё село знает, что он тебе Катюху Семёнову приглядел.  На Пасху так и спросил её: будешь, мол, Катерина, моей невесткой?

Степан засмеялся:

- На Пасху он бы меня и на корове женил, так напился! Нет, Нася, не те теперь времена, чтобы под отцовской волей ходить. На ком хочу, на том и женюсь.

- Выгонит, - горестно вздохнула Настя. – Я, Стёпа, не могу без разрешения:  отец Андрей не одобрит,  и Марфе не понравится.

Степан засмеялся, обнял её за плечи, прижал к себе:

- Ну дай хоть поцелую тебя, если любишь! Или не любишь?

Настя закрыла глаза и подставила губы.

Целовались долго. По телу пошла приятная истома, Настя забылась и едва не пропустила момент, когда мозолистая рука опять поползла вверх по коленке.

- Стёпа! – остановила она. – Сказала – нет!

Стряхнула с себя его руки, вывернулась из объятий. Поправила кофту – уже и пуговицы успел расстегнуть! Ох, скорее бы осень, а то не удержит она своего любимого.

- Если отец не разрешит, что делать будем? – вернулась Настя  к волнующей теме.

- Уйду из дома, что же ещё? В город пойдём, там работать будем.

- Угу, ждут нас в городе, все жданки проглядели, - горько вздохнула Настя. – Кому мы там нужны? Да и страшно. Маруся, вон, ушла в няньки наниматься, и вернулась через год, с пузом. Теперь своего нянчить будет.

- Ты со мной пойдёшь, я тебя в обиду не дам, - уверенно сказал Степан и опять полез целоваться. – Нася, свет мой ласковый, солнышко моё тёплое, ладушка моя любимая…

Уверенная рука повалила Настю на траву. Ой, пора уходить, пока Степан не разошёлся!

Он первым услышал звук:

- Кто-то едет.

Степан и Настя нырнули в высокую траву – не хватало, чтобы их тут увидели вместе, потом сплетен не оберёшься.

Из-за поворота показалась телега. Возница свой, деревенский, седоки незнакомые: трое мужчин и кожанках, у одного на голове кепка, второй в помятой бескозырке, третий и вовсе простоволосый. Продразвёрстка? Старого урожая уже нет, а новый не успел нарасти, какие урожаи в июне? Может быть, они едут не в их село, сейчас проскрипит телега мимо деревенских домов, распугает кур и мирно пасущихся по обочине дороги коз и увезёт чужаков дальше.

- К нам, - уверенно сказал Степан. – Какой-нибудь указ новый, или, может, строить чего прикажут. Больницу, например. Помнишь, в прошлый раз начальство из города приезжало, сказали, что больницу у нас надо строить?

Больницу – это хорошо. Село находилось далеко от города и за медицинской помощью местные обращались либо к бабке-знахарке у себя, либо к повитухе в соседней деревне.

- Пошли домой, мне ещё белье полоскать, - сказала Настя.

- Я помогу. Марфа тебя заездила совсем: то скотина, то стирка, то в огороде паши.

- Она добрая, и работает не меньше моего, - заступилась Настя за Марфу. – Просто сейчас не может, как ты не понимаешь.

- У тебя все добрые, - усмехнулся Степан.

Встал, стряхнул со штанов травинки, помог подняться Насте. Высокий, красивый, самый красивый парень у них в деревне. Конечно, отец хочет просватать его за Катерину – хозяйство у её родителей крепкое.  Бычки, которых всё лето растят на мясо для городских базаров, овцы и две лошади. Отец Андрей по сравнению с ними бедняк. Катерина, статная, высокая, сильная, зимой красуется в белых валеночках из своей шерсти. Зато у Насти самая длинная и толстая коса, куда до неё Катькиной тощей косице. И ресницы у Насти длиннее, и, вообще, её Степан любит, а от Катьки бегает!

- Тащи свою постирушку на речку полоскать, я помогу, - предложил Степан.

- Вдруг нас кто-нибудь там заметит? Не одна я по поздноте полощу.

- Мы за заводь пойдём, там нет никого.

- Далеко же, Стёпочка, бельё сырое, знаешь, какое тяжелое?

- Ты только до тропинки  донеси, а там я подхвачу, - пообещал Степан. – Хоть немножко ещё на тебя полюбусь, Нася моя.

Он обнял её за плечи, притянул к себе, нежно, ласково провёл рукой по волосам. Она хотела бы стоять так вечно, но надо идти домой. До захода солнца осталось совсем немного времени, Марфа, не дождавшись Настю, сама пойдёт полоскать бельё.



Светлана Становая

Отредактировано: 05.07.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться