Восьмидесятые. Не мой сосед

Глава 12. Месть

Лену трясло. Метнулась из угла в угол, ища на чём выместить ярость.

– Гадюки. Два сапога пара, – дымясь от злости, прошипела она.

Взгляд остановился на аккуратно оформленных бутербродах, которые Кирилл всё-таки оставил на столе. Кровь бросилась в голову, разбередив унизительное понимание: «Сердобольный нашёлся. Пожалел, как бездомную собаку. Накормил, обогрел, заодно и приласкал убогую».
В носу защипало от обиды. Первым порывом хотела швырнуть тарелку в стену так, чтобы она разлетелась в мелкие осколки. Потом озарила другая мысль.

Хищно скрипнув зубами, Лена схватила угощение и прогромыхала на кухню.
Нагло выгребла в чистую тарелку львиную долю того, что томилось на плите в кастрюльке у недругов.
Не скрылась в комнате, а, закинув ногу на ногу, уселась за разделочный стол. Как можно выше поддёрнула подол халата и с независимым видом принялась набивать рот едой.

– Кирюш, не хочу бутерброды. Мясо и овощи уже вполне готовы, наложила их. А что ещё можно похавать? У нас в холодильнике что вкусненькое осталось? – делая акцент на «у нас», развязно поинтересовалась она, когда соседи высунулись из своей комнаты.

– Это что такое, Кирилл? Что эта бесстыжая девка себе позволяет? Почему она шарит в твоём холодильнике и ест твою еду? Или вы уже питаетесь вместе? – взвизгнула Оксана.

Часто захлопала ресницами и, трепеща от негодования, подняла оскорблённый взгляд на любовника. Ей явно хотелось расплакаться.

Кирилл с непроницаемым видом и плотно сжатыми губами молча взирал на Лену. В какой-то момент показалось, что в глубине его глаз сверкнуло нечто, похожее на восхищение.
Но он быстро справился с эмоциями и, не отводя гипнотизирующего взгляда, усмехнувшись, осадил опечаленную подругу:

– Пусть кушает девочка, не мешай. Да, мы действительно договорились, пока Толик не вернётся, она кормится у меня.

– С какого перепуга ты с этой приблудой нянчишься?

– Ок-са-на! – повысив голос, угрожающе рыкнул он. – Я так решил. Не вмешивайся. Не нравится – никто не заставляет смотреть. Поезжай к себе. Задерживать не буду, ты знаешь.

– Ты... ты... Вот, значит, как... Меня пустым местом выставляешь перед этой сикухой? – вспыхнула несчастная женщина и, не сдерживая слёз, бросилась в комнату.

– Кушай, Алёнушка. Кушай, не стесняйся, – ехидно процедил сосед и отправился вслед за подругой.

– Кушаю, Кирюша, кушаю, – набитым ртом дерзко подтвердила девушка, независимо покачивая ногой. – Ур-р-род... – пробурчала, когда скрылся из вида.

И позлорадствовала, и посочувствовала: «Жесть. Как некрасиво он ведёт себя с Оксаночкой. Почему она терпит такое отношение? Совсем нет гордости?»

Больше в течение дня они не сталкивались. Все тихо сидели в своих комнатах. Похоже, соседи делали пробежки в места общего пользования, только удостоверившись, что по пути никто не встретится.

Когда стемнело, парочка куда-то ушла.
Лена выскользнула из комнаты, нырнула в холодильник, снова пошарила по кастрюлькам. Разогрела гуляш и пюре, перекусила.
Жёлчно отметила: «Вкусно. Молодец Оксаночка, постаралась. Вот кому кулинарная книга не нужна. Идеальная хозяйка. Или это Кирюшка приготовил?»

Лена из принципа продолжила есть чужую стряпню, хотя аппетита не было. По принципу: не съем, так хоть надкушу. Хотелось взбесить соседа.
Он ведь ещё не запретил брать его продукты. А свои обязанности она честно выполнила. Любой труд должен оплачиваться. Когда поганец официально откажет ей от стола, тогда она и начнёт беспокоиться. Пока имела полное право.

Главное – доказать, что он её не ранил. Вчерашние поцелуи были смешным и нелепым недоразумением. А по сути, Кирилл являлся для неё предметом интерьера.
Да! Нужен только как устройство, поставляющее пищу.
Всего-навсего сосед. Даже не Лены, а дяди Толи.

Разложила диван, легла, не выключив свет. Полистала книгу.
Глаза послушно скользили по буквам, но они не складывались в слова, мозг не улавливал содержание.
Шок от случившегося, несмотря на все потуги заблокировать воспоминания, не исчезал, не давал отвлечься.
Днём было легче не думать, мысли перебивались сиюминутными эмоциями и событиями. Сейчас боль вернулась.

Покрутившись с полчаса, девушка поднялась. Закрыла дверь изнутри, кроме замка, ещё и на щеколду. Теперь к ней точно никто не сможет зайти против её воли.
Наверняка у прыткого соседа был ключ от комнаты дяди. Мало ли...
Щёлкнула выключателем. Комната погрузилась в темноту.

И вскоре Лена порадовалась своей предусмотрительности.

Буквально минут через пять хлопнула входная дверь, раздались стремительные шаги. Кирилл вернулся один. Едва успев разуться и снять верхнюю одежду, громко постучал к ней.

Она вздрогнула, судорожно натянула одеяло до носа и не отозвалась.
Дверь толкнули.

«Вот наглый тип!» – возмутилась про себя. Замерла, затаив дыхание.

– Лена, открой, – раздражённо произнёс он. – Я знаю, что ещё не спишь. У тебя только что свет горел. Надо поговорить.

Она сжалась ещё сильнее и упрямо стиснула зубы.

– Слышишь? Не будь ребёнком. Открой.

Не дождавшись реакции, наглец вхолостую покрутил ключом в замочной скважине и язвительно рассмеялся:

– На щеколду закрылась? Хорошо. Завтра с утра я уйду на работу, а вечером мы пообщаемся. Не надумывай себе ничего, спокойно пользуйся продуктами. Наши договорённости в силе, ничего не изменилось.

Не уходил, вероятно, ожидая ответа. Ещё раз зачем-то подёргал ручку двери и произнёс, замявшись, его голос стал не таким уверенным, а затем и вовсе приобрёл виновато-заискивающий тон:

– И... Лен, ты не обращай внимания на Оксанку и её выходки. Хочется ей себя хозяйкой почувствовать, но... э-э... Нельзя позволить ей этого. И ещё пойми, я ведь не мог не впустить её в квартиру. Или выгнать. Не по-людски это как-то. Мы с ней давно знакомы и не первый год встречаемся. Но у нас... э-э... как тебе объяснить? Ничего серьёзного. Никаких планов и общего будущего. Всё временно. Физика без чувств. Понимаешь, Лен? Ты это... не расстраивайся. Всё хорошо будет. Слышишь?