Восьмидесятые. Не мой сосед

Глава 18. Прояснение

– Стучать надо! – Вовсе неуместно пискнула она, осознавая после вырвавшихся слов, что её замечание только усилило двусмысленность ситуации и подтвердило подозрения.

Кирилл выругался:

– Стучаться? Как-то не пришло мне в голову. Не предполагал, что могу застать вас за чем-то предосудительным. Ты-то уже взрослая девица. Подумала хоть одной извилиной, что связываешься с несовершеннолетним?

Он был ненормально бледным и очень злым.
Лена почему-то вспомнила, как читала, будто, если бледнеешь в стрессовой ситуации, это плохо.
Кровь отливает от мозга, ему не хватает кислорода. Человек становится неуправляемым и способен на неадекватные поступки.
А когда краснеет, то, наоборот, это говорит о том, что приток крови усиливается. Следовательно, голова лучше соображает. Активируется способность быстро найти правильное решение.
Судя по белому лицу мужчины, сейчас он вообще не мог себя контролировать.

– Пап, мы ничего не делали. И не собирались. Я шутя прижал Ленку, хотел помочь...

– Всё. Рот закрой и выйди из комнаты, – оборвал отец таким тоном, что парень подскочил и солдатиком вылетел из помещения.

Секунд пять сосед буровил Лену настолько ненавидящим взглядом, что она тоже не посмела разжать губы.
Замерла и будто загипнотизированная не отрывала испуганных глаз от сверкающих яростью зрачков.
Потом, ни обронив ни слова, Кирилл вышел.

Девушка поёжилась. Тоскливо посмотрела на свои дрожащие пальцы, про себя удивилась: «Что за напасть? Всего десять дней в Москве, а разных эмоций за это время испытала в полном объеме. За всю жизнь столько не было».

Через полчаса отец и сын вышли из квартиры.

Кирилл вернулся поздно и один. Постучал к ней.
Зашёл, терпеливо дождавшись разрешения. Встал в центре комнаты, широко расставил ноги и, сунув руки глубоко в карманы, долго изучал Лену.

Она нахмурилась, воткнулась взглядом в пол и упрямо молчала.
Именно перед Кириллом она не собиралась оправдываться. Даже если бы и была виновата.

– Я знаю, что ничего не было. Сашка объяснил всё, – наконец разомкнул рот сосед.

Лена пожала плечами. Немного расслабилась.
Послала мысленное «спасибо» парню. Ну и хорошо, дальше-то что? Зачем он тут возвышается?

– Я увёз его к матери. Он не появится здесь, пока ты живёшь в этой квартире.

– Вы хотите, чтобы я переехала? – внутренне похолодев, но не подавая вида, сухо поинтересовалась она.

В голове мгновенно промчались самые паршивые варианты: «Понятно: опасается, что я совращу его малолетнего сына. Мальчик любит гостить у отца, и каждая встреча для обоих – праздник. Значит, придётся удалить меня».

Она не прописана. Кирилл на законном основании потребует не нарушать паспортный режим. Пригрозит пожаловаться в милицию.
Куда ей деться? Искать съёмную квартиру? Не так-то это легко.
А если вообще раздует скандал, то придется увольняться и возвращаться к родителям?

– Зачем? – искренне удивился сосед. – Живи спокойно. Пока не выделят жильё. Никто к тебе больше не прикоснётся.

От сердца отлегло. Лена молча кивнула. В носу вдруг защипало от навернувшихся слёз.
Отметила: «Совсем слабые нервы: за какую-то секунду успела так сильно расстроиться».

Кирилл развернулся к выходу из комнаты, но притормозил на пороге.
Неуверенным голосом начал:

– Саша сказал... – и остановился, не закончив предложение.

Лена кинула быстрый взгляд.
Мужчина выглядел расстроенным, на его лице застыло непонятное выражение. Похожее на грусть, растерянность и что-то такое, отчего внутри всё странно сжалось, возвращая в завораживающее состояние, испытанное в прошлую субботу.

– Сказал... Ты целовалась только однажды, – вполголоса закончил он.

Она побагровела, дёрнулась, будто хотела исчезнуть. Потом спрятала сжатые в замок ладони между колен и отвернулась.

– Понятно. Почему-то я не ожидал тогда, что ты ещё настолько ребёнок. И о том... О том, что в квартире тонкие стены. Хотя это уже неважно. Лена, не думай обо мне плохо. Наверное, считаешь, что я хотел снять тебя на ночь. Это не так, ты мне действительно нравишься, и я...

– Я вообще ничего не думаю и никогда не думала о вас! Что вы всё время лезете, оставьте меня в покое! – срывающимся голосом, дрожа от стыда и ненависти, выкрикнула девушка, прерывая его.

Его лицо исказилось. Он на секунду прикрыл потемневшие глаза, кивнул.
– Я понимаю. Ты имеешь полное право злиться на меня. Извини. Спокойной ночи, Лена.

Вышел.

С этого дня Кирилл обращал на неё внимания не больше, чем на предмет мебели, и замечал её ровно настолько, насколько требовали обстоятельства.
Не глядя, безэмоционально приветствовал, когда встречались. Старался закончить или отложить дела, если одновременно оказывались в кухне. Был дежурно вежлив, холоден и не мешал ей жить.

Это не имело бы для неё никакого значения, если бы она тоже научилась не замечать его.
Но она замечала! Из запутанных лабиринтов души поднимался такой жгучий протест, что хотелось спровоцировать его прямо сию минуту. Взорвать унизительное равнодушие чем угодно, пусть даже ссорой.

Лена догадалась: у соседа благодаря последним событиям полностью изменилось отношение к ней.
С глаз упали шоры после того, как обнаружил, что его несовершеннолетний ребёнок воспринял её своей сверстницей.
Мало того, они ещё как настоящие дети легко нашли общий язык и подружились.
С этого момента Лена перестала существовать для него как женщина, превратившись просто в приятельницу сына.
Скорее всего, она виделась соседу такой же, каким в её глазах был Сашка: озорным, наивным, непредсказуемым подростком.

Но это в корне неправильно! Она совсем другая, взрослая. Только Кирилл упрямо не желал больше видеть этого.