Восьмидесятые. Не мой сосед

Глава 19. Дядя Толя

К концу следующей недели наконец вернулся шебутной дядя Толя.

Квартира сразу преобразилась. Она приобрела новые контуры, смысловую заполненность и настроение.
Это было уже не то стабильное жилище с акцентом на порядок и некоторый семейный уют, созданные блистательным Кириллом.
Теперь это был сумасшедший балаганчик, который то и дело выплёскивался из берлоги дяди Толи и грозил погрузить в хаос всю квартиру.

Он мимолётно обозрел свои метры, расчищенные и преображённые на дамский лад старательной племянницей.
Похвалил за наведённый порядок. Тут же переворошил всё по-своему, и комната приобрела первоначальный вид.

Одобрительно похлопал Лену по плечу, гордясь расторопностью и самостоятельностью юной родственницы. Больше всего тем, что уже устроилась на работу.
Воздев палец к небу, дядя важно изрёк:

– Во! Молодец. Наша, соколовская порода чувствуется. Нигде не пропадём. А то, что общежитие ещё не дали, не расстраивайся. Живи сколько надо. Потеснюсь, не велик барин. Раскладушку на ночь будем ставить. А вообще я работаю по сменам. Частенько то у женщины ночую, то на рыбалку уезжаю. Не каждый день домой прихожу. А сейчас, чтобы все были довольны, начну подругу визитами радовать, – подмигнул он.

Лена кротко вздохнула, наблюдая, как за полчаса разрушились её двухнедельные потуги преобразить комнату.
Как тут не вспомнить чистоплотного соседа?
Невероятно, что мужчины с настолько противоположными характерами умудрялись уживаться на общей площади.

Хотя по поводу «уживаться» оптимистичные выводы делать было рано.

В первый же вечер оба соседа, не жалея крепких выражений, поругались, едва завидев друг друга.
Да так, что Лена в панике кинулась шарить по шкафам, ища аптечку, бинты и жгуты, будучи уверенной, что темпераментная перепалка закончится страшным мордобоем.
Однако обошлось.
Мало того, выпустив пар, оба спорщика принялись сварливо обсуждать рабочие дела и общих знакомых. Окончательно забыв о том, что предшествовало обмену новостями с завидной солидарностью и явным удовольствием, поругали какого-то известного им «тупоголового придурка».
В итоге беседа закончилась дружным хохотом.

«Уф-ф... – вытерев вспотевший лоб, выдохнула Лена. – Вот и пойми этих мужиков. А у меня от страха номера телефонов из головы вылетели. В каких случаях звонят в ноль два, а когда – в ноль три. Хотя с такими характерами, как у этих скандалистов, неудивительно, если потребовались бы обе службы».

– Как с Терентьевым у вас отношения сложились? Ладили, не придирался? Бухтел, поди? – после промчавшейся баталии вполголоса полюбопытствовал дядя, прикрывая дверь. – Он мужик требовательный. Больно уж ответственный. Но в целом неплохой.

Виноватым тоном пояснил:

– Психует, что из-за меня его могут в очереди на квартиру подвинуть. После развода с женой три года как разъехался, ему выделили эту комнату. Отдельное жильё теперь ждёт.

– Нормально всё. Не придирался, – торопливо и немногословно ответила она.

Тема о соседе смутила и напрягла.
Непонятно о чём можно было рассказать дяде, о чём лучше умолчать.
Вернее о чём нельзя говорить Лена прекрасно понимала, но как не сболтнуть лишнего, отчитываясь о прошедших днях?
Поэтому предпочла увести беседу в другое русло.

– Дядя Толя, а где ты работаешь?

– О-о! – Его лицо расплылось в довольной улыбке, он моментально оживился и отвлёкся от вопросов. Сразу стало понятно: любил свою профессию.
Приосанившись, гордо заявил:

– Я в типографии тружусь. Мы газету «Правда» печатаем. Знаешь такую? Главная в СССР. Как-нибудь съездим с тобой, покажу, где здание находится. Недалеко от Савёловского вокзала. Оно большое, заметное, и буквы на крыше далеко видны.

И он, забыв обо всём, принялся с упоением рассказывать о своей специальности.

Дядя, как и обещал, редко находился дома.
Поэтому ничего существенно не изменилось, даже спала племянница чаще всего всё там же – на диване, а невостребованная раскладушка в основном хранилась на лоджии.

К концу ноября Лена настолько освоилась на немудрёной должности кассира, будто работала им сто лет. И уже не только не отставала, а порой опережала опытных коллег в скорости обслуживания клиентов.

В отделе кадров, проанализировав её потенциал, пообещали отправить обучаться специальности контролёра, как только объявят очередной набор на курсы.
Заведующая сберкассы ворчала:

– Учишь вас, учишь. Время тратишь, душу вкладываешь. Привыкаешь к человеку. А начальство тех, кто перспективнее, забирает и перекидывает в другие места. Вот и мучайся с новичками непонятно зачем.

Но Лена тайно радовалась. Хоть ей и нравился доброжелательный коллектив, в который она попала, хотелось освоить более интересную специальность. Приём коммунальных платежей наскучил своим конвейерным однообразием.

Движение и обмен кадрами по всему отделению происходили непрерывно, регулярно проводились учёбы.
Благодаря этому работники внутри района были хорошо знакомы друг с другом.

Лена быстро сдружилась с девочками-лимитчицами.
Между ними, как это бывает у представителей меньшинства, образовалось своё объединяющее их братство.
Некоторые не первый год жили в столице по временной прописке.
Другие так же, как и она, ещё только надеялись на регистрацию и заселение в служебное жильё, которое, по грустным слухам, им могли предоставить ещё нескоро.

В руководстве ждали, когда городские власти, как было принято, выделят под общежитие муниципальное помещение в стандартном многоквартирном доме.
И потом в соответствии с санитарными нормами они смогут заселить на данную площадь своих служащих.
Обычно на этих метрах регистрировали не более шести-семи человек.
По факту же в таких квартирах, которые внешне ничем не отличались от соседних, обитало, как ни странно, меньше людей: от трёх до пяти девушек.
Остальные только числились, а чаще всего жили у родственников.
Или после того, как выходили замуж, снимали вместе с мужем отдельную квартиру.

В общем, сберкассовские общежития ничем не напоминали стандартные.