Восьмидесятые. Не мой сосед

Глава 20. Проверка

В среду у Лены был выходной, и, не зная, чем заняться, она с утра уехала в центр.

Полдня, тихо млея от восторга, бродила по Калининскому проспекту.
Наверное, это было неправильно и свидетельствовало о невысокой культуре, но Новый Арбат нравился ей больше Старого.
Она не раз спускалась с одной улицы на другую и старательно пыталась проникнуться исторической атмосферой этого места, но не получалось.
Не нравился ей Старый Арбат, хоть что ты делай! Разочаровала теснота, серые стены, неотремонтированные фасады, и вообще, сразу хотелось вернуться на светлый Калининский проспект.

А вот его современные ритмы совпадали с её настроением.
До мурашек нравились его монументальность, приглушённо-величественный гул, огромные здания, сверкание неоновых вывесок, пёстрая многолюдность.
На широченном тротуаре всем хватало места. Здесь тусовались и молодёжь, и деловые люди. Встречались иностранные туристы как в стильной европейской одежде, так и в экзотичных нарядах и странных головных уборах.
Щуплые темнокожие студенты в завязанных под подбородком шапках-ушанках и драповых пальто с цигейковыми воротниками откровенно мёрзли и спешили греться в тёплые магазины.
Вперемешку с отечественными куда-то мчались заграничные машины. Необычной формы, с затемнёнными стёклами и непривычными номерами.

Весь проспект казался выпавшим из прекрасного будущего и устремлённым туда же.

Похожие ощущения вызывала суетливая и приветливая улица Горького.
Хотя бывшая Тверская и Новый Арбат выглядели по-разному, именно эти улицы одинаково завораживали своей активностью и казались лучшими.

Домой вернулась, когда совсем стемнело. Дядя Толя по обыкновению где-то пропадал. И, пользуясь отсутствием родственника, Лена забралась на диван, закинула уставшие ноги на спинку и утонула в книге.
Судя по тишине, в квартире она была одна.

Спустя полчаса в прихожей раздалось сиплое жужжание.
Почему-то обоих хозяев не смущало тонзиллитное звучание их дверного звонка и они не спешили починить дефектное устройство либо вообще заменить его на новое.
Лена приподняла голову, прислушалась. Не сразу поняла: почудилось или, действительно, кто-то позвонил?

«Бум-бум-бум!» – в дверь громко постучали.
Настолько сильно и требовательно, что подпрыгнуло сердце и похолодели пальцы.
Так грозно барабанит только тот, кто возмущён нерасторопностью владельцев квартиры и убеждён на сто процентов: его должны впустить без задержек, а потом ещё и долго извиняться за промедление.

Кое-как нашарила тапки, один из которых, как назло, забился под диван, и, прихрамывая из-за затёкшей ноги, проскакала к двери.

– Иду, иду! – звонко крикнула она, пока возилась с замком, дабы успокоить нервного визитёра и прекратить пугающие удары.

Наконец распахнула старенькую дверь.

– Добрый вечер! Я участковый Николаев, – представился человек в форме, строго взирая на растерянно хлопающую глазами Лену. – Разрешите войти? На вас сигнал поступил.

– К-кто на меня н-наступил? – холодея от страха, переспросила она.

«Ой, что я мелю? Подумает, что издеваюсь, – пронеслось в голове, когда наконец поняла его фразу. – Сейчас проверит прописку».

Заискивающе улыбнулась и суетливо шагнула в сторону, пропуская блюстителя порядка.
Он снисходительно усмехнулся, прошествовал внутрь.

Неспешно повернулся вокруг своей оси, демонстративно осматривая их невзрачную прихожую.
Остановил придирчивый взор на испуганной Лене.

Она, крепко обхватив себя, машинально покусывала подушечку большого пальца и неловко переминалась.
Поймав ироничный взгляд участкового, задержавшийся на её всклоченной после дивана шевелюре, виновато сморщилась и принялась пятернёй торопливо поправлять волосы, приводя себя в порядок.

– Заявление, говорю, на вас написали, – делая короткую паузу после каждого слова, будто общался с умственно отсталым существом, пояснил незваный гость:

– Нарушаете порядок.

– На м-меня? Я не шумела... Книгу читаю. У нас даже телевизор не работает... Сломался.

– Не на шум, – милиционер неожиданно широко улыбнулся, ослабляя свой официальный тон.

И на глазах превратился из сурового представителя власти в просто молодого человека. К тому же с явно немосковским говором.
Продолжил уже нормальными, даже немного весёлыми нотками:

– Жалоба поступила, что паспортный режим нарушаете. Вы где, гражданочка, прописаны? Документик, пожалуйста, предъявите.

– Добрый вечер! Что-то случилось? – наполняя собой всё пространство, в квартиру зашёл Кирилл.

Лена невольно задержала на нём взгляд. В очередной раз с восхищением отметила безупречный вид, представительную внешность и голос соседа.

Голос заслуживал отдельного восторга: вежливый, спокойный, властный.
Не допускающий ни тени сомнения: его владелец абсолютно уверен в себе и ничего не боится.
Каждая деталь в облике и одежде Кирилла контрастировала с окружающей обстановкой. Просто кричала о том, что нахождение сего господина на данных метрах – случайность и временное недоразумение.

Участковый подтянулся, снова стал серьёзным и, обращаясь к Терентьеву, произнёс:

– Проверка паспортного режима. Поступило заявление, что в данной квартире длительное время незаконно проживает гражданка... э-э... – Он прервался, роясь в папке. Отыскал заявление.

– А вот! – по слогам прочитал: – Гражданка Соколова Елена. Это вы? – повернулся к девушке.

Она, вздохнув, обречённо кивнула и встретилась с небывало мрачными глазами соседа. Его лицо побледнело, а губы сжались в тонкую бесцветную полоску.
Лена невольно поёжилась: «Отчего злится на меня? Впечатление, будто для Терентьева секрет, что я живу без прописки».

Кирилл тем временем впился изучающим взглядом в рукописную бумагу, которую держал перед собой милиционер.

– Можно узнать, кто написал жалобу? – холодно поинтересовался он.