Восьмидесятые. Не мой сосед

Глава 22. Нападение

С приходом зимы Москва посветлела, стала шире и даже подросла. Наверное, оттого, что опали листья и верхние этажи больше не прятались за тёмными кронами деревьев.
Взгляду открылась просторная перспектива из усыпанных снегом улиц и белёсого неба.
Звуки и запахи тоже изменились с приходом нового времени года.

Дороги в своём большинстве покрылись чавкающей кашей, которая коричневыми кляксами разлеталась из-под колёс автомобилей.
Тротуары вторили магистралям, расплываясь невнятной субстанцией, перетекающей во входы метро, автобусы и магазины.

На кожаной обуви появлялись белые солевые разводы и безбожно портили её. Постоянная сырость в дополнение к убойному рассолу усугубляла ситуацию.
В итоге бедные сапоги не успевали нормально просохнуть и через месяц-другой разваливались на ногах.

Тем не менее столица и зимой не утратила свой ритм и энергию. Всё так же красовалась бурлящей молодостью, огнями витрин, суетой вечно спешащих москвичей и уверенным шумом живого города.

В январе Лена наконец-то купила ту белую песцовую шапку, о которой мечтала. Модный фасон «боярка» идеально подходил к воротнику нового пальто.
Самодовольно покрутилась у зеркала, любуясь и осматривая себя со всех сторон.
С иронией констатировала: «Чисто Снегурочка! Настолько хороша в этом наряде, что глазам больно. Эх, вот бы ещё Терентьев увидел меня, такую неотразимую красотку! Как бы это подстроить?»

Теперь она тянула время, гремела ключами, долго ковырялась в замке и старательно топала в прихожей, надеясь, что упрямый сосед выйдет на шум, увидит её – в высшей степени милую, румяную, хлопающую ресничками. В пушистом облачке из белого меха.
Восхитится: «Ах...»
Его сердце пронзит стрела, и он пропадёт...
Ну, если не влюбится, то уж точно подумает не как о ребёнке!

Но этот чёрствый сухарь, даже если и встречал её случайно, скользил абсолютно невидящим взглядом и никак не выказывал, что его тронула сия сказочная красота.

Период её стажировки давно закончился. Ещё с середины ноября Лена трудилась без наставника, по графику двенадцать часов через день.
Шикарно же! Свободного времени было хоть отбавляй. Всё успевала.

Вот только с работы приходила поздно.

Их дом с десятью подъездами, огромный, как китайская стена, стоял возле железной дороги. Из кухни можно было наблюдать, как мчались мимо пригородные электрички и поезда дальнего следования.

Под окнами проходил безлюдный в вечернее время тротуар, спрятанный за высокими сугробами. Необъятные тополя и заросли кустарников густо росли на территории вокруг дома.
Ещё и подъезд был шестым, то есть находился в середине здания.

В этот вечер Лена возвращалась с работы.
Как обычно, долго ждала один автобус, потом следующий. К концу дня они ходили всё с большими перерывами во времени.
Доехала до своей остановки, вышла.

Миновала более-менее оживлённый квартал, граничащий с магистралью, по которой двигался общественный транспорт.
Благополучно пробежала и второй.
Теперь начинался самый неуютный отрезок маршрута. Плохо освещённый, жутковато пустынный из-за того, что жилой массив заканчивался и дальше находилась участок, относящаяся к зоне железной дороги.

Прибавила шаг, рысцой домчалась до угла своего дома.
Поёжилась, настороженно косясь на непроглядный мрак. Досадуя, что до подъезда ещё далеко, но в то же время радуясь, что вот-вот окажется в тёплой квартире, набрала разгон, огибая торец здания.

В этот момент со спины её схватили мужские руки.
Лена звонко взвизгнула и, даже не оглядываясь, поняла: её держит очень высокий человек.
Дёрнулась, пытаясь освободиться, но не тут-то было. Не для того охотник её поймал, чтобы отпустить, не получив желаемого.
Изловчившись, она всё же повернулась и, задрав голову, испуганно разглядывала незнакомца. От него пахло перегаром.

– Пустите! Что вам надо? – кое-как пискнула сжавшимися связками.

Тот нагло ухмыльнулся.

– Угадай.

Перехватил руку и наваливался мощной тушей, подталкивая в сторону чёрных кустов возле железнодорожного полотна.

Лена оглянулась в поисках помощи.
По телу прошёл холод: темнота, тишина, обречённость. Тусклые уличные лампы равнодушно светили над входами в подъезды. Далеко и высоко над землёй висели прожекторы, направленные на невидимые рельсы, ещё сильнее подчёркивая контрастную мглу вокруг.

Никого, кроме них двоих, не было.
Ноги затряслись.

– Отпустите! – с угрозой нахмурилась она, придумав испугать захватчика. – Сейчас муж подойдёт. Он уже вышел встретить меня.

– Не-а... – ухмыльнулся тот. – Нет у тебя никакого мужа. Я не первый день за тобой наблюдаю. Вижу, что никто не встречает.

Она помертвела.
Было наивно рассчитывать, что в эту пору кто-нибудь выйдет на улицу. Самые поздние телепередачи заканчивали работу в начале одиннадцатого. И люди, досмотрев последний фильм, уже выключали телевизоры и готовились ко сну. В редких окнах горел свет.

Лена бросила несчастный взгляд на зимнюю дорогу. Ей явственно представилось, как через несколько минут на колючем холодном снегу над её нежным и тёплым телом будет куражиться этот извращенец.
Заткнёт ей рот или задушит, чтобы не кричала? Лучше молчать, чтобы выжить?
Вот и всё... Сейчас её короткая история закончится.
Как спастись?

В голове лихорадочно метались мысли в поиске слов, способных остановить озабоченного.
В памяти всплыла похожая история, тоже случившаяся зимой. Как женщина спаслась, притворившись, будто согласна на близость с напавшим на неё человеком.
Наврала, что готова удовлетворить его, но не на улице, а в комфортных условиях. И привела домой, обманув, что живёт одна.
А там уже преступник спасался бегством от разъярённого мужа.

Понимая, что сейчас главное – быть убедительной и не выказать страх, Лена потупилась и, кокетливо поведя плечом, кивнула: