Восьмидесятые. Не мой сосед

Глава 24. Ждун

Спать? Какой смешной! Разве получилось бы просто взять и заснуть после всего, что произошло?
Конечно нет!
Лена по секундам восстанавливала и заново проживала каждую деталь сегодняшнего вечера.

Но в мыслях вертелся не тот ненормальный тип, который невольно изменил их с Кириллом отношения.
Естественно, он тоже вспоминался, но так... Мельком. Пятном на заднем плане. Жутким эпизодом, который до крайности пощекотал нервы и благополучно закончился. А вместе с его завершением прошли и эмоции.
Так же, как через полчаса забываются страхи, пережитые на экстремальных аттракционах.
Она была даже немного благодарна этому озабоченному самцу.

Главное – только то, что происходило в квартире.
В памяти само по себе воскрешалось лицо соседа. Как на её глазах за пару минут по нему промчалась целая гамма чувств. Начиная от дикого испуга за Лену до радости и облегчения, когда понял: всё хорошо.
Самое показательное, что первым порывом Терентьев инстинктивно прижал её к себе.
Лена поёжилась от волнительного воспоминания: какие у него сильные руки!

Ещё более пикантные подробности пририсовывались против воли.
Хихикнула: «И что же у Кирилла так прытко шевельнулось внизу? Поздновато он отпрянул».
Лена успела почувствовать предательское движение и всё поняла. Так не реагируют на женщину, к которой равнодушен.

Ночь тихо плыла в новый день.
В тёмном окне приветливо раскачивались чёрные ветви деревьев, встречая волшебное будущее. Сквозь рваные облака время от времени проблёскивала луна, освещая загадочным светом горы вещей на лоджии.
Воздух согревала добрая сказка.
За стеной спал человек, который был дорог Лене, и, похоже, она тоже обитала в его сердце.

О чём Лена мечтала в колдовских сумерках, не смогла бы ответить. Это был калейдоскоп из картинок, ощущений и грёз, который не оформился в осознанное желание.
Чего она хотела? Быть с Кириллом? Его любви? Скорее всего, да.
Сейчас мысли оглупил переполняющий восторг, и она не анализировала, к чему может привести это состояние. Ей просто нравилось чувствовать то, что чувствовала.

Заснула под утро и не услышала, как Кирилл ушёл на работу.

Когда поднялась, было светло. Мутное солнце белым диском висело меж проводов. День, не успев начаться, уже выглядел усталым.
Будильник показывал одиннадцать.

А Лена поняла, что обожает эту серую квартиру с драными обоями, унылым пейзажем из окон и сегодня никуда не сбежит отсюда.
Праздник, который неудержимо выплёскивался из сердца, требовал преобразить скучное помещение в соответствии с её настроением.

К реформам приступила немедленно.
Выгребла из кухонных шкафов и столов всё, что там было и чем сто лет никто не пользовался: старые кастрюли, ковши, дуршлаги, миски, кружки, разномастные тарелки и прочую замызганную утварь.
Скоблила и чистила, оттирала всё, что можно было отмыть. Составила посуду красивыми пирамидами. Поменяла прихватки, повесила новые полотенца.
Передвинула стол, развернула тумбочку.
Потом перебралась в санузел.
Закончив там, навела порядок в прихожей. Отдраивала пятнышки, плинтуса, залезла в каждую щель.
К пяти часам места общего пользования шокировано сверкали чистотой.

«Вот уж Кирилл поразится. Наверное, здесь никогда не было такой красоты», – ликовала Лена, гордо осматривая посвежевшую коммуналку.

Пританцовывая в предвкушении встречи, переключилась на следующий этап: «Удивлю его горячим ужином. Надо хоть один раз сделать это». Великодушный порыв родился ещё утром.

За прошедшее время она упорно осваивала поварское искусство и кое-что у неё неплохо получалось.
Но ужасно хотелось сразить соседа мастерством и приготовить необыкновенное чудо-блюдо. И подать его с таким небрежным видом, будто всегда умела кашеварить.
«Пусть не думает, что я неумеха, как он решил. Вот!»

Около часа слюнявила палец, листая кулинарную книгу. Изучала и дивилась на красочные картинки и мудреные надписи.
Однако в большинстве рецептов требовались настолько дефицитные ингредиенты, что многие из них она не то что не пробовала и в глаза не видела, а даже названий не слышала.

В итоге благоразумно решила не экспериментировать, а приготовить то, в чём поднаторела – отбивные из свинины.

Сбегала в комнату, взглянула на часы.
Всполошилась: «Ох, провозилась с уборкой, времени оставалось в обрез».
Но она успела тютелька в тютельку!

И когда весело щёлкнул замок, оповещая о возвращении Кирилла, Лена переворачивала в сковороде последний кусок шкварчащего мяса. А из кастрюли с картофельным пюре поднимался густой пар, вкусно пахнущий молоком и сливочным маслом.

Едва сдерживаясь, чтобы не взвизгнуть от радости, Лена выпорхнула в прихожую.
И... счастливая улыбка скисла, трансформируясь в приветливый белозубый оскал.

Это был не Кирилл. Дядя Толя вернулся с рыбалки.

Он кряхтел, отдувался. Шмыгал и вытирал рукавом нос, потёкший с мороза. Энергично топал утеплёнными резиновыми сапогами, выбивая из подошвы набившуюся грязь.
Бодро понюхал воздух и, скинув видавший виды рюкзак на намытый до блеска пол, жизнерадостно изрёк:

– Привет, племянница! Похоже, я вовремя? Вкусно-то как пахнет. М-мм... Мясо жарила?

– Угу... – растерянно кивнула Лена. – Наложить?

– Давай! И побольше. Я жуть какой голодный. Слона бы съел.

– Слона нет. Есть отбивные и картофельное пюре, – пряча разочарование, вежливо улыбнулась она.

«Надо отложить порцию для Кирилла, пока дядя Толя не зашёл на кухню», – заметалась Лена.

Сгорая от стыда и страха, припрятала приличную часть ужина.

Родственник ел, нахваливал. Попросил добавку, потом ещё одну. Умял и её. Выскоблил тарелку кусочком хлеба и, насытившись, завалился на диван со словами:

– Устал. Завтра рано на работу вставать. Надо выспаться.

«Уф... Хорошо, пусть спит», – выдохнула она.