Восьмидесятые. Не мой сосед

Глава 27. Шаг назад

После этого разговора Кирилл переменился.
Отдалился, стал сдержанным, немногословным. Его глаза больше не вспыхивали игривым огнём в ответ на её искромётные улыбки, а в изгибе губ закаменел едва уловимый сарказм.
Он почти не выходил из комнаты, когда Лена находилась дома. Если же вынужден был посмотреть на девушку, то делал это так, словно не видел. Взгляд устремлялся сквозь неё. Куда-то вдаль, как через прозрачное стекло, не оставляя заметных эмоций на его холодном лице.

Чувствовалось, что он тяготится находиться рядом, и домой они теперь шли без остановок. Быстро и молча, преодолевая расстояние за привычные десять минут. Прекратились любые шутки, ни о каких откровениях не могло идти речи.

Его отчуждение вызывало жгучий протест. Не смиряясь с изменившимся отношением, Лена делала вид, будто не замечает перемен и его нежелания знать о том, что происходит в её жизни.

– Мы с девочками договорились завтра встретиться, чтобы наклеить обои в общежитии, – забежав вперёд, чтобы заглянуть в отстранённое лицо соседа, упрямо оповестила Лена через несколько дней после того поворотного вечера.

Каждый раз надеялась, что получится разговорить Кирилла.
Он бросил короткий взгляд, кивнул, но не поддержал тему. Продолжил безмолвный путь домой.

– Наклеили обои. Теперь завезут мебель, расставят её, и можно будет заселяться, – игнорируя официальный вид спутника, вежливо демонстрирующий, что он не расположен к болтовне, сообщила через пару дней.

В голосе умышленно проскользнули и предупреждение, и лёгкая угроза. Будто стимулировала его к действиям.

Он сухо улыбнулся, обронил дежурное:
– Хорошо. Молодцы, – и они поспешили вперёд.

Кирилл будто всё время о чём-то сосредоточенно размышлял, и эта беспокойная мысль не покидала его голову. Застревала хмурой складкой между бровей и напряжением во взгляде.

– Вот и всё, – едва успевая семенить за стремительно шагающим мужчиной, с откровенной тоской известила Лена. – Через три дня я от вас уеду.

– Три дня? Уедешь? Хм... – он споткнулся и, будто проснувшись, приостановился, удивлённо смотря на девушку.

– Угу, – тонко выдавила она, опуская взгляд.

Кирилл сунул руки в карманы и, задрав подбородок, принялся раздражённо перекатываться с пятки на носок. Мрачно косился на неё.

Лена виновато съёжилась. Ругала себя: «Что он так взбесился? Можно подумать, будто я о чём-то прошу. Надо было промолчать. Тихо съехать, а потом сообщить по телефону, что он освобождён от бремени встречать меня. И вообще, что мы тут встали? Долго топтаться будем?»
Осторожно подняла глаза, боясь встретить новый поток неприязни.
Но выдохнула: лицо Кирилла потеплело, из него исчезла злость, даже появилась заметная грустинка. Он слегка улыбнулся, подбадривая её.
И, нарушая свой непонятный обет молчания, принялся выстреливать вопросами:

– Сколько человек будет там жить?

– Пять, – охотно ответила она, радуясь, что сосед заговорил и можно хоть что-то произносить, а не идти насупившись, как это было в последние дни.

И торопилась выложить всё:

– Квартира трёхкомнатная. На четырнадцатом этаже. Дому всего пять лет. Самую маленькую комнату отдали Ане Семёновой из бухгалтерии. А я с одной девочкой буду жить в восемнадцатиметровой комнате. Среднюю занимают Лерка и Надя, эта комната немного меньше нашей, но в ней есть большая лоджия. Такая же, как у дяди Толи.

– Хорошо. А телефон у вас будет?

– Нет. Так плохо, – кисло протянула Лена. – Только у подъезда стоит телефон-автомат.

– До работы ехать далеко?

– Ха! Мне больше всех девчонок повезло. С понедельника меня переводят в другую сберкассу. А она находится в ста метрах от общежития, представляешь? Даже ехать не надо, пешком за две минуты дойду. Можно на обед домой бегать.

Кирилл вздохнул:

– Действительно, как всё удачно сложилось. Скучать-то будешь обо мне, Лен? – спросил он, хитро заглядывая в глаза и превращаясь в того привычного соседа, которого она знала. Ироничного и нахального.

Лена неловко хмыкнула, беспомощно хлопнула ресницами и, плотно сжав губы, отвернулась.
Сердце кольнуло: «Буду! Буду скучать и думать... Каждую минуту!»

– А я буду грустить и вспоминать тебя, Алёнушка, – то ли шутя, то ли серьёзно произнёс он.

Домой в этот раз они шли значительно дольше обычного. Словно навёрстывая упущенное время и оттягивая момент расставания, останавливались без необходимости чуть ли не через каждые три метра. Кирилл был оживлён, много говорил, слушал Лену, смеялся.
Но время от времени невпопад замолкал, на лицо набегала тень, а во взгляде проскальзывала растерянность.