Восьмидесятые. Не мой сосед

Глава 29. Шаг вперёд

– Кирилл! Там! Там! – захлёбывалась она, вцепившись в него мёртвой хваткой и пальцем тыкала в ванную.

– Чёр-р-рт! Да что там, Лена? Ошпарилась? Кран сорвало? Кого ты испугалась? – не мог понять сосед, стараясь не поскользнуться на мыльных следах и одновременно удержать девушку.

– Жук! Огромный! Ноги как у креветки, – истерично верещала она, не осознавая, что голая прижимается к мужчине, тело которого с каждой секундой становится всё более напряжённым и твёрдым.

– Лен, успокойся. Всё нормально, – мельком глянув на полку, умоляюще простонал Кирилл.

Дёрнулся, наткнувшись взглядом на обнажённую нежно-розовую грудь. Неестественно задрав голову к потолку, сквозь сжатые зубы продолжил выталкивать отрывистыми фразами:

– Это мадагаскарский таракан. Появились откуда-то у нас в типографии. Живут почему-то в душевых кабинках. Комфортно им там. Не опасны для людей. Жрут какую-то дрянь на полках. Или я, или Толя, видимо, принесли его домой с вещами.

– Мадагаскарский? – жалобно и с долей облегчения пропищала Лена, пропуская в сознание радостную мысль: это не выходец из потустороннего мира и не инопланетный пришелец. Она не сошла с ума, этого урода видит и сосед.

– Чёр-р-рт! Чёр-р-рт, Ле-на! Лена! – одновременно и стонал, и рычал Кирилл, стискивая челюсти. То перехватываясь, то прижимая её к себе. Его тело словно сводило судорогой.

Наконец до неё дошло, в каком виде она находится. Забыв про пережитый ужас, резко отстранилась, со стыдом скрестила руки и схватилась за плечи, прикрыв локтями грудь.

Подняла испуганный взгляд на мужское лицо, застывшее в страдальческой гримасе, и оба срослись глазами, не в силах отвести их и остановить начавшийся процесс крушения барьеров.

У Кирилла вырвался какой-то ультракороткий и несчастный всхлип.

– Что ты творишь со мной, девочка! – хрипло шепнул он, прислонив свой вспотевший лоб к её мокрому лбу.

Медленно провёл кончиками пальцев по щеке, стряхивая прохладные капли. Запустил пятерню во влажные волосы и впился в рот поцелуем.

Лена вдохнула и вдруг разучилась дышать. Перестала думать и ощущать всё, что происходило вне крошечного пространства, очерченного их телами.
Чувства и смысл мироздания сосредоточились здесь, в этом желанном моменте. В том месте, где её губы слились с мужскими.
Она пила поцелуй как жизнь.
Внутри трепетал единственный страх – сейчас он отпустит, и всё кончится. Кирилл опять откажется от неё. Она снова останется в холоде и одиночестве, как это уже случилось раньше.
Прижалась ещё теснее, хотя казалось, куда бы больше? Встала на цыпочки, изо всех сил поднимая себя к своему счастью.

Но сегодня он держал её крепко и не собирался отпускать.
Лёгким движением подхватил нагую фигурку и, не отрываясь от отвечающих взаимностью губ, понёс в свою комнату. Осторожно положил скользкую от пены ношу на разложенный диван, опустился сам, навис над девушкой.

Задыхаясь, они целовались без остановки. Жадно, ненасытно, будто экстренно заполняли всё то время, когда не позволяли себе этого.
Время от времени всё с меньшей растерянностью сплетались взглядами. Уже не искали в глазах второго подтверждение: да, это действительно происходит с нами.

Похоже, Кирилл, наконец, определился. Отмёл любые сомнения и с этой минуты действовал уверенно и напористо.

– Кирилл, не надо... Пожалуйста, я... я боюсь, – тихо попросила Лена, когда мужские пальцы скользнули по низу её живота.

Он едва заметно кивнул, рвано выдохнул, продолжая ласкать и исследовать всё, что находилось выше.

– Замёрзла? Дрожишь... Волосы мокрые, – шепнул Кирилл, с трудом отрываясь от губ и укутывая её послушное тело в одеяло.

Глаза были пьяными. Грустно усмехнувшись, предупредил:

– Алёнушка, я не железный. Я хочу тебя и больше не выдержу. Лучше накинь что-нибудь. Сейчас принесу тебе одежду.

Перемежая действия с поцелуями, промокнул полотенцем её влажную кожу. Помог вытереть волосы. Сам застегнул пуговицы на её халатике.

Оба были слегка ошеломлены случившимся и ещё не до конца понимали, как вести себя дальше.
Но твёрдо знали, что по-старому уже не будет.
Вопреки собственным нагромождённым запретам, они давно эмоционально сблизились и в определённой степени зависели друг от друга. Только до сегодняшнего дня во имя соблюдения приличий получалось притуплять чувства.
Теперь порога не стало, и они знали, что никакие силы не заставят их вернуться на прежние позиции.