Восьмидесятые. Не мой сосед

Глава 38. Ночь

Отсчитывая последние дни вольной жизни, худел, теряя листочки с датами, отрывной календарь. Недели заканчивались, толком не успев и начаться.
Время летело, будто сорвавшиеся с ледяной горки санки, пугая и наращивая скорость.
Ненавистный отъезд надвигался со всей роковой неотвратимостью.

Какими ухищрениями Лена ни оттягивала нежеланный момент, всё же тот наступил. Больше откладывать было нельзя: она ехала за билетом в авиакассы.

Старенький трамвай, громыхая металлом, медленно полз по Ленинградскому шоссе. Дремал на светофорах, иногда ускорялся, догоняя график, впускал-выпускал пассажиров.
Лена прилипла к окну. Сгорбилась, вжалась в сиденье, словно делала что-то стыдное.
Взгляд был прикован к рельсам. Иногда виновато вскидывала глаза, чтобы грустно скользнуть по машинам, залитому солнцем тротуару, спешащим куда-то прохожим, и снова втыкалась в дорожное полотно.
Хотелось спрятаться, исчезнуть, стать невидимой для всего мира.

Величественный город не удерживал. Он свысока, молча и укоризненно наблюдал за её бегством.

После двухчасовой очереди, к огромной досаде, Лена купила-таки билет на самолёт – в глубине души до последней минуты надеялась, что мест не окажется и судьба без инициативы с её стороны убережёт от сомнительного шага.
Но кто-то суровый, в чьей власти это было, решил, что она должна самостоятельно распорядиться своей жизнью, и всюду зажёг зелёный свет.

Сотрудница агентства, казалось, сама удивилась наличию свободного кресла в начале курортного сезона. После дополнительного созвона и уточнения с внутренними службами Лене выдали билет.
Она разочарованно вздохнула и, перепроверив цифры, поплелась собирать чемодан.

Остаток дня с кислой гримасой мозолила и сто раз исправляла список барахла, который составила, чтобы ничего не забыть в поездку.
Перетряхивала и неохотно складывала вещи.
С нестандартным усилием давила на шариковую ручку, жирными штрихами вычёркивая название очередного упакованного предмета.
Словно вместе с этим сакральным действием навсегда вымарывала московский этап жизни.

В душе не было даже отдалённого предчувствия праздника, несмотря на то, что с детства обожала истории о море и морских приключениях.
Предстоящая встреча с женихом обесценивала всё. Лену накрывало ощущением приближающейся беды.

Вот если бы она покатила на юг просто в отпуск... Одна или с подругой – тогда другое дело. Но рядом, как наказание за предательство Москвы и своих принципов, будет находиться Игорь.

«Зачем я еду? К кому? К совершенно чужому для меня человеку. Даже при мысли о Семёнове уже тошнит и корёжит. Как же собираюсь жить с ним? Жить! Дышать одним воздухом, видеть ежедневно, слышать раздражающий голос. Он будет прикасаться ко мне, спать бок о бок годами. Смешивать наши гены, рожать общих детей», – причитала в мыслях.

И тут же уговаривала себя, гнала искушение: «Это предсвадебный мандраж. Поздно идти на попятную, некрасиво так поступать и обижать хороших людей. Никто не принуждал. На аркане не тащил. Сама всех запутала. Сама виновата. Расхлёбывать тоже мне».

Переворошив в тысячный раз вещи, посмотрела на часы, удивилась – как поздно! Давно пора в постель.
Раздражённо захлопнула крышку чемодана. Сверху кинула кучу неглаженного белья, решила: «Завтра доделаю. Хватит портить себе настроение».

Тем более соседка за разгораживающим их комнату шкафом шумно ворочалась с боку на бок и уже несколько раз страдальчески вздохнула, намекая, что Лена своим копошением мешает спать.

Выключив ночник, она бесшумно выскользнула из комнаты. Повернула на кухню и вздрогнула: в темноте на фоне открытого окна виднелся чей-то силуэт.

– Лера, ты? – вглядываясь в фигуру, негромко окликнула полуночницу. – Тоже не спишь?

Та отпрянула, испугавшись неожиданно зазвучавшего голоса.

– Я. Не спится что-то. На звёзды смотрю. Они редко над Москвой видны. А сегодня ночь необычно ясная, каждое созвездие вырисовывается, – кивнув на небо, как-то слишком грустно вздохнула девушка. Улыбнулась: – А ты что не спишь, невеста наша? На днях улетаешь? Волнуешься?

Лена в ответ слабо растянула губы, подтвердила:

– Немного. Мысли какие-то... муторные...

– Муторные? – эхом отозвалась собеседница. – Если честно, это заметно. Знаешь, я часто за тобой наблюдаю и всё удивляюсь: ты ни капельки не похожа на счастливую невесту.

– Угу... Я похожа на несчастную невесту, – невесело сострила Лена.

Подошла к окну, готовая услышать и, не тратя силы на возражения, пропустить мимо ушей стандартно-плакатные, ничего не значащие фразы, которые в последнее время ей твердили сотни раз. Из разряда: «Всё пройдёт. Страх и волнение – это нормально. Обычное состояние перед свадьбой. Вы будете самой красивой и счастливой парой. Впереди – светлое будущее. Твой жених классный, замечательный, хозяйственный. Любит тебя».

Соседка хмыкнула. Чувствовалось, что хочет что-то сказать, но не решается. Несколько раз оценивающе взглянула на Лену.
Помолчав, всё-таки тихо продолжила:

– Извини, мы с тобой не подруги, и у меня нет права давать тебе советы. Тем не менее, не могу удержаться и... зачем-то лезу не в своё дело, – она остановилась, задумчиво всматриваясь в Лену. – Мне кажется, ты не любишь Аниного брата. Это тебя и мучает. Не боишься совершить ошибку, выходя за него замуж? Ещё и из Москвы уезжаешь. Отрекаешься ото всего, что было у тебя здесь. Если захочешь вернуться, обратной дороги не будет.

Лена немного удивилась неожиданному повороту в разговоре, ответила не сразу. Присела на подоконник, подняла голову, рассматривая звёзды.
Они тысячей любопытных глаз выжидающе следили за столицей, которая тепло растекалась по земле золотыми огнями дорог.
И правда – красивая ночь.

– Валерия, можно я тоже спрошу тебя? Боюсь обидеть, но... Раз уж начали откровенничать. Если не хочешь, не отвечай.

– Спрашивай, – доброжелательно отозвалась девушка, ловко пристраиваясь на свободную половину окна.