Восьмидесятые. Не мой сосед

Глава 45. Аня

Вот и всё? Чем слаще было счастье, тем раз от раза ядовитее и страшнее становилась расплата.
Но сейчас Лена почему-то не испытывала той втаптывающей в грязь боли, как это было в прошлые случаи. Которая затягивалась удавкой на шее, не давала дышать, обескровливала и погружала в состояние анабиоза.
Наверное, потому что сегодня, несмотря на всю чудовищность случившегося, она не почувствовала унижения. Наоборот, за спиной звенели крылья, поднимая над суетой, а грудь переполнило нечто необъяснимо пьянящее, похожее на извращённую радость. Словно победа осталась за ней, а не наоборот.
Может, так и было?

Теперь никакие интриги не лишат уверенности: Терентьев любил и любит её. Она ему дороже Оксаны и даже их общего ребёнка.

Лена зацепилась за эту истину как за спасительную опору, которая поддерживала и помогала не сломаться.
Пусть они физически не вместе, тем не менее, сердце Кирилла принадлежало ей, так же, как её – ему. Это знание дарило силы.

«Завтра я должна вылететь к Игорю. Но... не полечу! Не смогу быть рядом с чужим человеком после того, как узнала, что такое роднение с любимым».

Гордая и свободная от всяких сомнений Лена решительно открыла дверь общежития.

– Ты окончательно совесть потеряла, Соколова? – разъярённой тигрицей выскочила в прихожую Аня Семёнова. Видимо, караулила её вторые сутки.

Девушка была красной от злости и, подбоченившись, с презрением взирала на провинившуюся невестку. Пусть пока будущую, но в любом случае без пяти минут жену обожаемого брата. Обязанную блюсти верность, подчиняться, отчитываться и согласовывать свои перемещения.

Лена скользнула по соседке отсутствующим взглядом, равнодушно вспомнив, что ещё не подобрала слова для объяснения. Слегка поморщилась: вот ведь, ещё одно досадное недоразумение.
Сейчас всё, что не было связано с Кириллом, казалось находящимся в другом измерении: чужим, далёким, никаким образом не относящимся к ней.
Не было ни сил, ни желания сосредотачиваться на проблемах, которые больше не волновали.

– Ты где два дня шлялась? Дома почему не ночевала? Ну-ка, стой, борзота, куда попёрлась? Ответь мне! – окончательно переходя на крик, возмутилась Аня.

Бесцеремонно схватила за руку и рывком развернула к себе, когда потенциальная невестка, не произнося ни слова, просто отодвинула её, как неодушевлённый предмет, безучастно протискиваясь в свою комнату.
Ядовито прошипела:

– Сейчас же Игорю позвоню на работу. Пусть знает, что связался с потаскухой.

Лена задумчиво остановилась, прокручивая в голове услышанные слова. Они вернули её в реальность.
Приподняв брови, со странной улыбкой взглянула на соседку. Удовлетворённо кивнула: сама не понимая того, Аня подсказала выход.
Какая красота! Уже сегодня можно сообщить нелюбимому жениху, что свадьбы не будет. Чтобы не ждал её зря. Не надо посылать никаких телеграмм или писать письма. Когда они ещё дойдут до адресата?

– Да, правильно, – чувствуя явное облегчение, согласилась Соколова. – Позвони Игорю, скажи, что я не приеду.

– В смысле «не приеду»?! У тебя крыша поехала? – Аня опешила и, сбавив напор, растерянно смотрела на неё.

– Не поеду. Не выйду за него замуж. Ань, я не люблю твоего брата. Давай вместе пойдём на телеграф, закажем переговоры, и я сама скажу это Игорю.

Теперь уже Лена вцепилась в несостоявшуюся родственницу и энергично тянула её к выходу.

– Прекрати, – испугалась та. – Я ничего ему не сообщу, не переживай. И вообще больше не буду вмешиваться в ваши дела. Ссора со мной не повод отыгрываться на брате.

– Дело не в тебе. И даже не в Игоре. Я... Я люблю другого. И спала у него.

– Не выдумывай фигню, Ленка! Собирай чемодан и утром дуй в аэропорт! – сестра жениха нервно толкнула её в комнату.

– Нет... Ань, ты не слышишь? Не-е-ет! У меня есть любимый человек.

Лена упёрлась руками и ногами в дверные косяки, отказываясь проходить.

– С фигов ли он у тебя появился? Фантазёрка. Ветром надуло? – возмущённо съехидничала Семёнова.

«Ветром надуло», – Лена машинально повторила про себя. Выражение включило ассоциативную цепочку, направив мысли в другом направлении.

– Я беременна от него, – неожиданно для себя соврала она, желая избавиться от навязчивого семейства.

В тот же миг поняла, что... не соврала. Её слова материализовались и стали правдой.

– Ну ты и стерва, Соколова... – меняясь в лице, прорычала соседка.

– Прости... Я отобью телеграмму Игорю.

Не слушая больше криков, шагнула в комнату. Полусобранный рыжий чемодан с радостной готовностью выглядывал из-под кровати.

«Заменю пару тряпок в нём и прямо сейчас махну на Ярославский вокзал. Поеду домой, к родителям. Проведу там весь отпуск, – решила она. – Гори оно всё синим пламенем, все достали: Анька, Игорь, Оксаночка. Больше всех – Терентьев. Наворотил невесть что, пусть теперь сам и расхлёбывает. Если не разгребёт, значит, судьба его: жить и целоваться в дёсны со своей истеричной подружкой. Я не пропаду, не собираюсь сидеть и ждать у моря погоды».

Боли не замечала. Может, её просто не было? Поверх всего плескалась злость и раздражение на весь мир. Особенно жёлчный ропот вызывал Кирилл: «Допрыгался? Сам себя наказал. И всех заодно».

Периодически накатывало какое-то мстительное торжество: так ему и надо! Уж Лена-то по собственному опыту знала, как противно связывать жизнь с человеком, который отталкивает.
Ту Оксану, которую она сегодня увидела, невозможно было любить. Всерьёз ревновать к настолько жалкой, не уважающей себя женщине и считать её достойной соперницей – ниже достоинства. Такая не способна сделать Кирилла счастливым. А вот наказанием ему станет отличным.

Несмотря на чудовищность последних событий и парадоксальность этого ощущения, Лене было по-шальному весело. Чувствовала себя, как человек, сбросивший непомерный груз, или же узником, вырвавшимся на свободу.

А главное – точно знала: она уже не одна. Частичка счастья осталась в ней, будет расти, становиться крепче, и никакая сила не разлучит их.