Восьмидесятые. Не мой сосед

Глава 53. Кафе

Опережая мысли, Лена подскочила и протянула руку:

– Даня, быстро поднимайся. Уходим!

Сын и его маленькие соседи перевели полные удивления взгляды на неё.

– Почему? Я же ещё не покушал, мамочка...

Она тоскливо поморщилась, надо было торопиться, но, чтобы Данил мог выйти из-за стола, приходилось поднимать Мишу и Машу. Метнулась к краю скамьи, но тут же, вжав голову в плечи, отвернулась, осела и скользнула на прежнее место, когда громом небесным раздался знакомый мужской голос:

– Ну-ка, мелюзга, разбирайте угощение.

Повторять не пришлось. Брат и сестра, споря и проверяя, что находится в тарелке второго, начали активно делить порции.
Данил с небольшой театральностью откинулся на спинку скамьи и иронично наблюдал, как его юные родственники никак не могли договориться, кому достанется некрасивый блинчик. Укоризненно покачал головой.

– Мама, – звонко и авторитетно обратился за подтверждением. – Мальчики же должны уступать девочкам?

– Ты прав, малыш. Но наш Мишаня... – опередив Лену, с доброй улыбкой в голосе заговорил Кирилл и вдруг оборвал себя на полуслове.
Несколько секунд молчал, затем отчаянно закашлялся, прочищая охрипшее горло.

– Ты... откуда такой? – растерянно поинтересовался он, увесисто опускаясь на скамью.

«Откуда-откуда... Из капусты. Детей же там находят, – ехидно сработал на грани стресса мозг Лены, безмолвно отвечая на вопрос. – Гадство! Вот ведь угораздило нас всех вместе собраться в одной точке. Сейчас нежная лань Оксаночка нарисуется. Куда бежать?»

Чуть не заскулив от отчаяния, ссутулилась окончательно, наклонилась над столом, спрятала ладони между колен.
В этот момент недоумевающий взгляд сына обжёг кожу, и ей стало безумно стыдно за себя.

«Стоп. Перебор. Не перед кем тут прогибаться!»
Она, Елена Соколова, готова, не теряя достоинства, встретиться со своей вражиной.
Собралась с духом. Всё так же, не поворачиваясь к соседу, выпрямила спину, расправила плечи и надменно вздёрнула нос.

– Кушай, сынок. Всё правильно ты сказал. Дома обязательно поговорим с тобой об этом.

Строгим взглядом скользнула поверх голов посетителей кафе в сторону выхода.
Казалось, воздух вокруг их стола звенел и стал продолжением органов чувств.
Она натянутой струной ощущала движение мыслей в голове Кирилла.
Его ненормально шумное дыхание вдруг начало щекотать её щёку и, становясь всё более сильным, обдувало волоски на коже.

Лена скосила глаза и дёрнулась: Терентьев приблизил своё лицо настолько плотно к её, что они почти соприкасались.
В глазах побледневшего мужчины бушевала гроза.

Захотелось зажмуриться и раствориться. Боже! Сколько раз она представляла эту встречу! Каждый день. Наверное, миллионы, нет, миллиарды раз. Но ни в одном из вариантов не было, что это произойдёт в присутствии его новой семьи.
Было обидно до слёз: не только в её судьбу, но даже в эту сокровенную мечту умудрилась влезть и всё испоганить Оксана.

– Ле-е-ена... – тихо и неверяще произнёс Кирилл, но она вздрогнула от вкрадчивого голоса, как от крика.

Неожиданно он крепко обхватил её за талию и воткнулся лицом в затылок. Зарылся носом в волосах, исступлённо втягивая их запах.
Из пальцев Данила со стуком выпала вилка. Он, широко распахнув глаза, изумлённо наблюдал за незнакомым человеком, прижимающим к себе его маму.
Близнецы притихли с хитрыми физиономиями и захихикали, толкая друг друга локтями.
Громко зашипели:

– Смотри, смотри! Он её целует?

– Нет, Маша, он ею дышит.

– Дядя! Зачем ты схватил мою маму? – возмущённо приподнялся Данил, готовый сию минуту ринуться на защиту.

Лена выгнула спину, повернулась и, упирая в плечи Терентьева ладони, попыталась оттолкнуть его:

– Что ты делаешь? Ты пугаешь ребёнка, – ей перестало хватать воздуха, руки дрожали.

Тот перевёл шальные глаза на сына, с натугой улыбнулся, будто с трудом вернулся в реальность.

– Всё хорошо, малыш. Я не обижаю твою маму. Мы давно не виделись, очень соскучились и захотели обняться.

Мальчик переводил недоверчивый взгляд то на Кирилла, то на Лену и тревожно хмурился. Она поспешила успокоить:

– Да-да, сынок, не переживай. Всё в порядке, дядя не обижает меня.

– Как тебя зовут, защитник? – обратился к нему Терентьев.

– Данил, – сердито ответил тот и поправился, гордо выделив фамилию: – Данил Соколов!

– Соколов?! Ты не взяла фамилию мужа?

Не желая ничего объяснять, она помотала головой.

– Вы надолго приехали в Москву?

– Мы не приехали. Мы в ней живём, – снова вмешался Данил и, как был приучен каждый советский ребёнок, отчеканил наизусть вызубренный адрес.

Кирилл перевёл растерянный взгляд на Лену.

– Я ничего не понимаю, кроме того, что это твой сын.

– Угу... А что тут понимать? – язвительно усмехнулась Лена. – Ты же видишь, он – брат Миши и Маши.

– Нет. Он не может быть их братом, – решительно покачал головой мужчина.

И, протянув руки через стол, легко поднял и усадил сына себе на колени.

Лена задохнулась от боли, обиды и злости, щёки заполыхали, словно с них содрали кожу. Такого подлого отрицания от Кирилла она никак не ожидала: «Отказывается видеть очевидное? Не очень-то и нужно! Нет, так нет. Ничего не собираюсь доказывать. Поди, испугался, что попрошу признать отцовство?»

Она сердито привстала, готовая скомандовать: «Даня, скажи до свидания ребяткам. Мы уходим», но притормозила, вслушиваясь в беседу Терентьева с сыном.

– Данил, а папа с вами живёт? – обратился тот к мальчику.

– Нет. Мы с мамой живём. Не у всех детей есть папы, – мудро ответил он, повторяя заученную фразу.

– Ну... Иногда папы не знают, что у них есть такой большой и хороший сын, – хмыкнув, возразил Терентьев.

Данил примолк, обдумывая новую информацию, и обратился к Лене:

– Мама, а мой папа знает, что я у него есть?