Восьмидесятые. Не мой сосед

Эпилог

В эпилоге мне захотелось сместить фокус на самого маленького персонажа романа.

Шёл сильный дождь.
Он налетел внезапно: вдруг выскочил среди белого дня из-за высоток, поднял в воздух столбы пыли, пригнул кустарники, угрожающе потряс рекламный щит.
И принялся бушевать по столице молниями, раскатами грома. Беспощадно трепать кроны деревьев, порывами ветра выгибать зонты не успевших спрятаться прохожих.

Тяжёлые капли сердито лупили по карнизу. Побарабанив по стеклу, объединялись в прозрачные змейки и живыми ручейками стекали вниз.

Данил, как пропеллером размахивая красным шариком, вприпрыжку носился по новой квартире. От окна в детской комнате на кухню, с кухни – в спальню, потом в гостиную и снова по кругу.
Подпрыгивал, цеплялся за высокий подоконник, пытался разглядеть, успокоилась ли разгулявшаяся стихия.
И опять летал взад-вперёд, во весь голос распевая придуманную шаманскую кричалку:

– Дождик, дождик, перестань. Радугой скорее стань!

После сотого, наверное, круга завизжал так звонко и внезапно, что хозяйничающий на кухне Кирилл с грохотом уронил пустую кастрюлю и рванул на спасение.

– Папа! Папа! Смотри, сработало! Я смог! Я прогнал дождь и наколдовал радугу!

– Уф... – выдохнул бледный отец. И, на грани сердечного приступа, подхватил ребёнка на руки. – Я же говорил: ты маленький волшебник. Смотри, какую красоту накрутил своим воздушным шариком. Шикарная радуга!

– Да, – гордо подтвердил Данил. – Теперь поедем за мамой?

– Конечно, ты же не зря старался.

– Ур-р-ра! Мы едем за мамой и моей сестрёнкой!

Гроза сварливо отступила, спряталась за домами. Свинцовым краешком выглянула из-за крыш на оставленные сверкать под солнцем лужи. И ушла глухо ворчать дальше. Куда-то очень далеко за горизонт.
Наверное, за лесами, полями и реками нашла безопасное место, где не было мальчика с чудесным шариком.

Город одобрительно расхохотался семицветьем дуги в небе. От тротуаров до верхних этажей ожил россыпями тысяч солнечных зайчиков.
И заговорщически распахнул двери, выпуская спасённых от ливня москвичей.
Машины помчались по посвежевшим улицам, рассекая дороги фонтанами брызг, бодря и приветствуя сигналами промытую столицу.

Данил зашнуровал ботинки, сжал в руке яркий рисунок, который всё утро раскрашивал цветными карандашами, и, припрыгивая от нетерпения, ждал в прихожей папу.
Вздохнул по-взрослому: за тем сегодня был нужен глаз да глаз!

Папа был каким-то суетливым, красным, взъерошенным и неуклюжим.
Всё время у него что-то ломалось, рассыпалось.
Постоянно то одно падало, то другое. То, перехватываясь, уронил огромный пакет с комплектом для новорождённых, то чуть не забыл красивый букет и ключи от машины.
Несколько раз вернулся от входной двери, проверяя, выключил ли плиту и утюг...

– О-ох... – устало закатил глаза Данил. – Поехали, папа! А то не успеем, и мою маму с сестрёнкой кто-нибудь другой заберёт.

Кирилл как-то странно хрюкнул и, хохотнув, взъерошил ему волосы. Успокоил:

– Не переживай, малыш. Мы их никому не отдадим. Но стоит поторопиться. Давай руку, выходим.

Мальчик сунул свою ладошку в большую ладонь отца и атаковал вопросами:

– Папа, а ты уже видел мою сестричку?

– Нет, но мама сказала, что она очень красивая.

– Ух ты! Такая же, как Маша? И бантики у неё есть? Мы будем играть все вместе?

– С бантиками придётся немного подождать, ей рано их завязывать. Она ещё очень маленькая и даже играть не умеет. Но быстро подрастёт, и тогда ты всему её научишь.

– Да, – охотно согласился Данил. – Я подожду. А пока буду катать её в коляске по улице и защищать. А ещё ты обещал, что когда она научится ходить, то нам с ней можно будет жить в моей комнате.

– Да, так и сделаем. У нас теперь большая квартира, есть спальня для нас с мамой и у вас своя детская комната.

– И третья, самая главная! Мы будем там все вместе мультики смотреть. А Саша, Маша и Миша тоже сегодня приедут встречать их из специальной больницы, где рождаются дети?

– Маша и Миша в садике, а Саша приедет. Он сфотографирует нас всех вместе.

– А у меня уже есть фотография! Я подарю её маме. Посмотри, папа.

Данил протянул свой рисунок, где под лучистым солнцем, кудрявыми облаками и радугой, взявшись за руки, стояли смеющиеся человечки: две большие фигурки и две маленькие.

– А имя у моей сестрёнки есть?

– Мы с мамой хотим назвать её Даша. Согласен? Нравится?

– Да! Очень, – обрадовался он.

Повторил несколько раз, запоминая и пробуя на звучание. Удивился:

– Имя немного похоже на моё. Начинается так же: Д-анил, Д-аша, – старательно выделил первую букву.
Принялся напевать слога и обнаружил ещё одно совпадение:

– Слово заканчивается так же, как у Саши, Миши и Маши! Тогда оно им тоже понравится.

Когда мама вышла к ним в зал родильного дома, Данил не сразу узнал её.
Она выглядела непривычно худенькой и странной без своего большого живота. Мальчик вопросительно посмотрел на папу, и ему показалось, что тот тоже замешкался в первую секунду.
И будто они оба боятся или стесняются подойти к ней – такой светлой, маленькой, изменившейся.

Зато Сашка, как всегда, не растерялся! Захохотал и слегка подтолкнул их навстречу Лене.
Она тоже улыбнулась и присела, протягивая руки к Данилу.

– Иди ко мне, моё солнышко! – и сразу стала родной, привычной и любимой мамочкой.

И папа, едва дождавшись, когда они перестанут обниматься, тут же прямо при всех сам начал целовать и обнимать маму!
А потом женщина в белом халате вынесла розовый свёрток. Взрослые всполошились, засуетились, кажется, все одновременно хотели забрать у неё этот таинственный кулёк. Но та навела порядок:

– Кто отец?

Страшно довольный папа гордо шагнул вперёд и забрал то, что она держала. Поискал глазами Данила: