Восьмой цвет радуги. Книга 3. Выбор

Глава 31

Было раннее утро. Ночь уходила, но день пока еще не спешил сменить ее. Оспак крепко спал. И тут раздался громкий крик: «Кьяк-кьяк-кьяк». Казалась, где-то рядом с домом лает собака. Оспак перевернулся на другой бок. Пусть демоны заберут с собой эту брехливую собаку… Лай раздался снова. Потом еще раз. Теперь Оспаку было уже не до сна. Появилось желание убить эту надоедливую тварь. Спустив ноги с кровати, он встал. Первой ему под руку попалась занавеска. Отшвырнув ее в сторону, он вышел в общий зал.

Звук раздался снова. Проклиная  мерзкую тварь, мешающую ему спать в такую рань, вождь добрался до двери и распахнул ее. Сделал еще один шаг, потом другой… и замер. На коновязи сидела огромная черно-коричневая птица. Увидев его, она распахнула крылья и громко закричала: «Кьяк-кьяк-кьяк!» Оспак собрал в пятерню лицо, помял его и со вздохом убрал руку. Он видел таких птиц. Знал, где они гнездятся, но он не помнил, чтобы хоть одна из них подпускала к себе людей так близко.

После вчерашнего в голове у вождя был полный сумбур. Покосившись на птицу, он подошел к огромной бочке, наполненной водой, и сунул туда голову.  Когда воздух в легких закончился, он выдернул голову из воды и тут же услышал: «Кьяк-кьяк-кьяк!» Похоже, эта птица хочет что-то сказать ему… Утираясь рукой, Оспак направился прямиком к ней. И тут дверь снова распахнулась. На пороге стоял Гнуп. Птица покосилась на него янтарным глазом  и сделала несколько шагов по коновязи. Оспак посмотрел на ее желтые лапы, «украшенные» острыми изогнутыми когтями и крикнул:

-Стой, где стоишь, Гнуп! Не приближайся. Нам с птицей надо поговорить.

Это нелепое высказывание и сам вид Оспака не сулил ничего хорошего. По-собачьи отряхнувшись, вождь сделал еще один шаг по направлению к птице.

-Попробуем рассуждать логично… Ты птица - я человек. Ты живешь в горах, я на равнине. Делить добычу нам не надо. Твоих сородичей я не убивал. Тогда что?

Птица повернула голову и посмотрела на восток. Оспак напряженно думал. Капли воды медленно стекали по его лицу и обнаженной груди. Сильно взмахнув крыльями, птица взлетела, сделала круг и снова опустилась на коновязь. И тут на Оспака снизошло просветление:

-Тебя послали! Так? И сделать это мог только один человек. Эйнар. Я правильно говорю?

Птица открыла клюв и громко закричала: «Кьяк-кьяк-кьяк!». Оспак со всей силы хлопнул себя ладонью по лбу:

- Как же я сразу не понял! Эйнару нужна помощь и он позвал меня! 

Птица снова закричала. Теперь в ее голосе слышалась радость. Появилась Бирта с ребенком на руках. Её испуганный взгляд скользнул по птице и замер на лице мужа.

-Поднимай дружину, Гнуп! Пусть они отрывают свои покрывшиеся жиром тела от мягких матрасов и бегут сюда! Эйнару нужна наша помощь!

Птица взмахнула крыльями и взлетела.

-Подожди! Где он ждет нас?

Набрав высоту, птица полетела на восток.

-На плоскогорье… Он ждет нас на плоскогорье!

Оспак окончательно проснулся. Теперь он готов был действовать. Почему его дружина до сих пор не стоит во дворе? Отодвинув Бирту, он вошел в дом. Вытерев лицо и грудь полотенцем, он небрежно бросил его на кровать и стал одеваться. Он был прав, когда говорил, что его воины стали зарастать жирком. Хотя они давно уже не беспокоили соседей, да и к ним, зная славу Оспака, никто не совался, оружие и снаряжение вождь всегда содержал в порядке.

Кольчуга приятной прохладой окутала его тело. Меч удобно устроился на левом боку. Оспак надел руковицы, и подхватив украшенный изогнутыми бараньими рогами шлем, вышел на крыльцо. Его воины не подвели его. С мятыми лицами и нечесаными бородами, но все как один в боевом вооружении, они стояли во дворе. Густой баритон Оспака набатным колоколом зазвучал в тишине зарождающегося утра:

-Эйнар нуждается в нашей помощи. Он прислал птицу. Вы знаете, что я обязан ему жизнью. – Оспак поморщился. – Но дело не в этом. Я считаю его своим другом. И как друг я должен ему помочь. Вы со мной?

Раздались единодушные крики.

-Тогда в путь! Двигаемся налегке. Еду не брать. Возьмите только воду. Эйнар ждет нас на плоскогорье.

***

Они бежали, звеня оружием и глотая пыль. По их лицам тек пот, который смешиваясь с пылью, оставлял на коже грязные следы. Кольчуги отказывались скользить по мокрой ткани и впивались в тело. И вот впереди послышался шум. Река. Бурная и полноводная в это время года. О том, чтобы переплыть ее, не могло быть и речи. Брода тоже не было. Оспак зачерпнул ладонью воду и плеснул себе в лицо. Как переправить сотню тяжело вооруженных воинов через бурлящую реку, он пока не знал.

-Привал! Можно попить и отдохнуть.

Сам он не стал ни пить, ни отдыхать. Как собака на привязи, Оспак бродил по берегу, размышляя над тем, что ему делать. Он злился. В первую очередь, конечно, на себя, за то, что спеша на помощь Эйнару, забыл о реке, которая стала для его отряда непреодолимой преградой. Дуновение ветерка растрепало его влажные волосы. Он обернулся. Светлые волосы. Голубые, как небо глаза. Перо в волосах… Он узнал ее сразу, как будто видел только вчера. Не раздумывая, Оспак опустился на одно колено и склонил голову: