Воспитанница института для благородных девиц

Глава 8.

Прошло-проползло-пролетело три года. Ползло время на уроках драконьего языка и хореографии, а летело - во время ночного сна и рисования.

Первый день осени порадовал меня непривычно солнечной и тёплой погодой. Я приняла это, как милый подарок Богов на моё тринадцатилетие. Других подарков всё равно не было. В институтском парке на многих деревьях листья уже пожелтели, но осыпались пока лениво, нехотя. На прогулке я сидела одна на бортике у фонтана, который сегодня почему-то отключили, и, задумчиво рассматривая каменную морду дракона подводила итоги.

Итак, сегодня мне исполнилось тринадцать. Впрочем, все окружающие по-прежнему были уверены, что мне на два года меньше, в том числе, и Адам Бенедиктович.

- Александра рановато созревает, - услышала я, как наш старенький институтский доктор говорит обо мне моей классной даме, Азалии Львовне во время планового осмотра.

Я не удивилась, потому, что тоже всё больше начинала чувствовать и замечать изменения, происходящие в моём теле.

Впрочем, несмотря на наличие таких же грудок, как у всех одноклассниц, маленьких, но уже заметно выпирающих, все помнили, что это я перескочила сразу через два курса. Отношение ко мне по-прежнему оставалось, как к самой младшей в классе, со всеми вытекающими последствиями. Я часто оказывалась среди тех, кому доставались самые противные или неприятные работы, полола самые заросшие грядки, меня чаще других посылали что-то принести или подать, и, почему-то, именно меня считали во всём слабее всех других девочек в классе.

В первый год пребывания в институте благородных девиц мне было здесь всё ново и интересно. Я считалась лучшей ученицей класса. Некоторые девочки обожали меня. Майя Рудольфовна назначила солисткой кофейной группы балета.

В общем, несмотря на определённые трудности, было много хорошего. Я осваивалась, знакомилась со всеми, многое узнала о местных порядках и правилах. За целый год меня ни разу не наказали розгами! Не то, что дома! Я даже перескочила сразу в четвёртый класс, чем очень недолго гордилась, считая себя редкой умницей, забывая, что на самом деле я старше на два года и по сути оказалась там, где должна быть.

Да. Весь первый год в институте для благородных девиц, очень волнующий и полный событий, был для меня, в целом, счастливым.

А вот, следующие три года оказались совсем иными… И всё из-за перехода сразу через два курса.

Прежде всего, я в один миг перестала быть лучшей…

Много позже нашла в этом для себя небольшие преимущества: учителя, особенно драконьего языка, относились ко мне гораздо снисходительнее и намного реже наказывали или отчитывали.  

Сейчас думаю, что в целом, если честно, это были тоскливые и трудные три года.

Время шло. Один день сменялся другим и был он как две капли воды похож на предыдущий. В моей, уже привычно трудной, институтской жизни ничего особо нового не происходило.

Мы всюду ходили строем, в колоне по двое: в столовую, на занятия, на прогулку, на репетиции, в купальни. Я, как все, старалась соблюдать тишину, чтобы не схлопотать наказание. В отличие от первого года, следующие три я очень много училась, а ещё больше занималась физическими упражнениями и танцевала. При этом, если в первый год меня осыпали похвалами, то потом чаще отчитывали и наказывали, хорошо, хоть, не били. Если дома, провинившись, я боялась, что мне причинят боль, то в институте старалась избегать наказаний потому, что это было стыдно.

Мне удавалось делать небольшие успехи в рисовании и, само собой, я была хороша на хореографии и в балете, но во всём остальном оказалось больше проблем и неудач.

Например, драконий язык всю душу из меня вынул! На этих уроках особенно сильно чувствовалось моё отставание на целых два курса. Каждый следующий год я едва-едва сдавала его на переходных экзаменах. А этим летом учитель предупредила меня, что, если я так и не возьмусь за ум, то останусь в седьмом классе на второй год. Это было очень обидно! Я за этот ум берусь! Хватаюсь! Не получается у меня с драконьим языком ничего! Поэтому я его не-на-ви-жу! Он не лезет в мою голову, никак! Как-то занимаюсь я вечером в классе, и ловлю себя на том, что, повторяя двадцать раз какое-то очередное шипящее слово, я рассматриваю стайку воробьёв за окном и пытаюсь посчитать сколько на ветке птичек! Да я бы и сама попросила директрису оставить меня на второй год, если бы это не было так позорно.

Так что, сейчас меня не особо радовало то, что минувшим летом я кое-как сдала переходные экзамены за шестой класс и перешла в седьмой.

Холодный каменный бортик фонтана начал чувствоваться сквозь платье, поэтому я поднялась и, не спеша, пошла в глубь парка. Кофейниц и синих классные дамы уже увели в классы, а мышки и выпускницы ещё бродили по дорожкам.

Получив красивую серую форму, я стала «мышкой». Так звали у нас в институте воспитанниц с седьмого по девятый класс, которым выдавали серые платья. «Хорошо, хоть не крыски», - подумала я, когда впервые услышала это прозвище. 

Нет, в целом, всё у меня неплохо. В основном благодаря тому, что я по-прежнему танцую балет. При чём, к счастью, так и осталась солисткой! Я уверенно заняла эту позицию в возрастной группе синих, потому, что в тот год их прежняя лучшая балерина Наталия как раз перешла в седьмой класс и стала мышкой. Если какая-то другая девочка и мечтала занять это место, у неё ничего не получилось. Майя Рудольфовна сразу назначила меня.

Я же, только благодаря балету, чувствую к себе хоть какое-то уважение нынешних одноклассниц. Поэтому по-другому теперь смотрю на это занятие и работаю над собой, чтобы не потерять место солистки. Хочется остаться лучшей хоть в чём-то.

Кстати, среди выпускниц этого года Наталия назначена новой солисткой. Она не умеет настолько красиво изгибать руки, как это делала Мария, или легко и высоко подпрыгивать, как прошлогодняя солистка выпускного класса Элеонора, зато бесконечно и очень быстро вертит фуэте, как волчок, честное слово. Этот трюк так, как Наталия, никто из девочек не может повторить.