Воспитанники Вселенных

ГЛАВА 26 "Итоги мусора"

   Тишина. Никаких криков и детских громких воплей. Слышно лишь лихое завывание, гибко огибающего каждую хижину, ветра. Если бы это все было фильмом из жанра «вестерн», то по земле бы обязательно прокатилось перекати-поле. Все живые и полуживые души сидят внутри своих крошечных домиков, спрятавшись в шкафах, под кроватями и в подвалах. Минуты длятся как часы, а часы – как дни. Под хлипкими ржавыми дверьми то и дело становится видна тень от больших сапог, но ничего так и не происходит. Напряженный момент ничем не заканчивается. Не сменяется шутливой отбивкой, не превращается в клишированную страшную сцену с резко вылетающими рожами на весь экран. В этот день жители Апдейтленда не могли все забыть и уйти дышать свежим воздухом в лес, как сделал Егор. Они все еще были в напряжении и паническом страхе, перед безумным убийцей.

   Огусутс ходил по главной улице, останавливаясь перед каждой лачугой и внимательно прислушиваясь.

   - Вот здесь совсем не стараются, - со злобной ухмылкой произнес он стоящему сзади Врачевателю. Руки крылатого были скованны в небрежно спаянные наручники, которые даже не были оснащены функцией закрытия и открытия на ключ, а просто крепко стягивали руки, перекрывая поступление крови в ладони. Врачевателю было больно, но он терпел, наблюдая за ученым. Огустус часто выдавал злобные фразочки, но Врачеватель никак не реагировал. Безумец недовольно прикусил губу, цокнул и встал в самый центр улицы, посреди дороги. Он засунул грязный палец в рот и сковырнул мутный налет с зубов, выпульнув его в сторону. Еще пара манипуляций с застрявшей в зубах едой, и он наконец собрался и выкрикнул:

   - Дорогуши! Что же вы попрятались, выходите, разговор есть! – но ничего не произошло. Все по-прежнему прикидывались, что их нет, а некоторые старались вообще не слушать Огустуса.

   - Чего ты хочешь? – Врачеватель вышел из «спячки», - Чего ты хочешь на самом деле? – голос звучал неуверенно, как будто даже он сейчас пребывал в страхе перед ученым.

   - Да неужели? – Огустус повернулся лицом к крылатому, - ты заговорил? Не верю! – он, словно в театральной постановке, наигранно начал хлопать в ладоши. – попробуй догадаться сам, умник! Чаша то тю-тю! – под конец он взревел от ярости. Он был бы рад увидеть на лице Врачевателя – понял тот, или нет, что-то замышляет, или совсем не пытается ничего предпринять, но маска. Ох уж эта маска… Огустусу это все ой как не нравилось. Не мог он мысли читать.

   - Я даже пытаться не буду думать как ты. – уже более яростно сказал Врачеватель, пренебрегая нравами и безумством ученого.

   - Мне кажется, тебе стоит лечь на землю и помалкивать, как раньше! – Огустус направил свой так горячо любимый плазмомет на крылатого, и тот послушно лег наземь. Ему было неприятно прогибаться под хотениями Огустуса, слушаться его приказов, но и самоубийцей он тоже не был. Он лег на землю и на его крыльях, находившимся в сложенном состоянии, поблескивали на солнышке еще пара «наручников», которые на самом деле же являлись обычной толстой проволокой. Врачеватель был лишен своего главного преимущества – полета.

   Все еще царящая вокруг тишина слишком надоела ушам ученого. Отсутствие звука – как отсутствие жизни, а отсутствие жизни для другой живой жизни – безжизненно.

   - Так, а ну-ка выходите, оружием я пользоваться не хотел, но вы меня вынуждаете! – словами не описать какое обилие слюны брызгало из его рта от злобы, - на счет три я стреляю в первый попавшийся дом! – он направил пушку на дом Врачевателя. И нет, он не случайно выбрал именно его, он прекрасно знал, что в нем никого нет, а крылатому он больше не пригодится по ряду причин. Нам удивление, Огустус старался не убивать ни единой души, и на это все же была причина: рабочие руки.

   - Прекрати, ты пугаешь их! – крикнул Врачеватель, понимая, что сейчас произойдет что-то нехорошее.

   - Закрой свой рот, инвалид! – Огустус положил палец на курок, - И так, три! – плазмомет зарядился на полную мощность, - Два… - легким движением пальца был снят хлипкий предохранитель, - Один… - он окончательно навел ствол на второй этаж хижины, и спустя пару секунд, за которые по-прежнему никто не высунулся из домов, выстрелил. В эту же секунду от него буквально ничего не осталось, за исключением дымящегося черного пепла и нескольких зеленых луж этой самой плазмы. Эта плазма была легальной и свободно производилась, продавалась в Верхнем мире, в отличии от эктоплазмы, которую раздобыть можно только на черном рынке и за бешенные деньжищи. Она хранилась в капсуле, в доме у Летарда, только потому, что эта капсула пылилась в темной комнате со времен, когда эктоплазма была разрешена. Смутное время было тогда в Верхнем мире, ну а нашего не было вовсе…

   Грохот был просто невообразимый и сильно ударил по ушам, после длительной, смиренной тишины. И следом раздались язвительные визги людей. Даже самые брутальные кибермужики визжали, как маленькие девочки и повываливались на улицу. О тишине больше не могло идти и речи.

   - Черт… - тихо, еле слышно, лишь для самого себя произнес Врачеватель, ведь он додумался чего хочет ученый. Огустус удовлетворенно улыбался, насыщаясь, а самое главное наслаждаясь, свежими, пронзительными криками боли и отчаяния, вперемешку с бегающими туда-сюда горожанами. Их уродливые, разбухшие от множеств болезней лица с грязными вкрапленными пластинами, сделанными из золота, или из ржавого металла корчили нечеловеческие гримасы, и Огустус от этого приходил в экстаз. Но расслабиться он все равно не мог. Мысли о флэшке присутствовали в его голове постоянно.