Воспоминания

1. Новая школа.

Иккинг чудесно помнил, из-за чего вообще ему позволили перейти в новую школу. Помнил, и хотел забыть, но не мог.

Этот день был проклятым, как, казалось, и сам Иккинг, который притягивал к себе все неприятности мира. Парень хотел бы иметь приспособление, которое стирает память, но никто ещё не смог его придумать.

Всё из-за них.

***

— Эй, рыбья кость! - Крикнул кто-то позади, а Иккинг, стараясь не слушать, втыкнул наушники в уши, и пошёл по улице, удаляясь от школы.

Проклятое здание вместе с такими же детьми и подростками, учащимися в ней, постепенно отдалялось. Шатен молился, чтобы обидчики, которых, кажется, в этот раз было куда больше, чем в прошлый, отвлеклись на что-то. По мнению парня их внимание было как у золотой рыбки - сначала смотрят на пузырьки, а потом на слегка покачивающиеся водоросли, думая над тем, съедобно ли это.

Иккинг ненавидел свою школу. Ненавидел учащихся в ней. Ненавидел своих родителей, которые только сейчас прислушались к нему и решили, что с нового учебного года стоит всё же перевести своего сына в другую школу. Парень часто обращался к ним с проблемой буллинга, только взрослые не считали это особой проблемой. Они лишь давали советы по тому, как стоит словесно дать отпор нападавшим, а если не выходит - как ударить так, чтобы их не привлекли к ответственности.

Всё начало меняться только тогда, когда Иккинг пришёл с гигантским синяком под глазом и множеством таких же огромных чёрных пятен на животе, которые к вечеру стали только больше. Тогда мать долго прижимала руки ко рту и тихо всхлипывала, жалея сына и то, что они не обратили внимание на его проблему раньше. Отец лишь молча хмурился, иногда поглядывая то на сына, то на свой телефон, будто желая позвонить кому-то, а потом и вовсе вышел с кухни, где сидело всё семейство и заперся в родительской комнате.

Валка - мать Иккинга, - в тот вечер долго, нежно обнимала своего сына, который делал вид, будто ему совсем не больно. Он лишь слушал мамино тихое:

— Иккинг, сыночек, пожалуйста, прости нам с отцом...

И делал вид, будто всё нормально, стараясь пережить адскую для маленького ребёнка боль от синяков.

С того момента оба родителя часто наведывались в школу, где учился Иккинг. Сначала они разговаривали с директором. Тот обещал поговорить с родителями и детьми, но так как толк от этого был нулевой, взрослым пришлось разговаривать с родителями задир. На какое-то время это помогло, но потом побои продолжились.

Сейчас Иккинг старался игнорировать проблему так же, как и тогда. Шатен заметил, что если часто игнорировать местных уродцев, которые теперь стали донимать не только его, они всё чаще забывают про существование парня.

Музыка играла в наушниках, хоть как-то отвлекая от плохих мыслей. Но она не смогла спасти шатена, когда на правое плечо лягла тяжёлая рука, из уха выдернули наушник и туда же прошипели недобрым, похожим на змеиный голосом:

— Эй, рыбья кость, я к тебе обращаюсь!

Дагур всегда, всегда любил издеваться над Иккингом больше, чем над остальными. Этого парня шатен считал самым безумным человеком во всём мире.

Видя широко открытые глаза всегда и странную, не обещающую ничего хорошего улыбку, Иккинг всегда думал, что Дагур поехал головой ещё с самого рождения, если не с утробы матери. Короткие рыжие волосы, торчащие вверх только добавляли парню некого безумства. Одежда была слегка примятой, от рыжеволосого несло потом - видно, совсем недавно с физкультуры. Шатен всегда задавался вопросом, почему Дагур никогда не следит нормально за своим внешним видом, сильно удивляясь тому, что кому-то он всё же нравится.

— Что-то случилось? - Спросил неуверенно Иккинг, точно зная, что Дагур всегда найдёт причину, чтобы поиздеваться над слабыми. Даже если эта причина звучит слишком абсурдно...

— О, совсем нет! - Наигранно довольно сказал Дагур и его тон сразу не понравился Иккингу.

Рыжеволосый закинул свою руку на соседнее плечо шатена, что совсем не понравилось последнему, но сказать он ничего не мог. Ведь как он, Иккинг, который всегда выпускает пауков на улицу вместо того, чтобы прихлопнуть их, может дать отпор тому, кто ещё в пятом классе снёс телом не одну дверь в кабинет?

Когда Иккинг вернулся этим вечером домой, он был еле живым. Синяки были уже под обоими глазами, на лицо было страшно смотреть, а тело ломило от сильных, слишком болючих ударов. Дагур, может, и знал, куда стоит бить, чтобы нанести много боли, но он слишком заигрался и сломал Иккингу нос.

***

Шатен ощущает, как его ладони сжимаются в кулаки. Если бы у него была возможность убить Дагура прямо сейчас, он бы сделал это голыми руками, ведь давно смог побороть страх перед такими людьми и тем, что получит травмы в бою. Но Дагур был мёртв уже как три года, и от этой мысли Иккингу стало намного легче. Как и от мыслей, что друзья у него всё же появились.

***

Директор новой школы показался Иккингу довольно приятным. Вигго Гримборн часто говорил тихим голосом, пояснял то, что непонятно, не повышая тона и не переходя на оскорбления. Он казался человеком, который решает проблемы, а не просто обещает, а потом разводит руки, оправдываясь тем, что у подростков просто такой период, что им нужно "спускать пар".

— Что ж, я рад, что вы решили выбрать именно нашу школу. - Сказал Вигго мягким голосом, когда Иккинг вместе с матерью собирались выйти из кабинета и наконец пойти домой.

Сказав тихое и неуверенное "до свидания", Иккинг последовал за матерью. Когда парень обернулся, чтобы закрыть дверь, он в последний раз глянул в сторону директора. Что-то показалось ему странным. Возможно, взгляд мужчины, которым тот буквально пропаливал в Иккинге и его матери дыру. А может слегка дрожащие губы, которые словно не определились, чего хотят - улыбнуться или продолжать выглядеть равнодушными.

Тем же вечером, когда Иккинг гулял, просто ходя туда-сюда по дорогам, ведь дел больше не было, его нагнал слегка полноватый парень. Наконец отдышавшись, он посмотрел на Иккинга и спросил: