Воспоминания давно минувших дней

Пролог

Печально ли то, что два когда-то близких, родных человека в настоящий момент совершенно так не считали? Возможно…

Как заходящее за горизонт солнце постепенно отбрасывало тень на большую прямоугольную коробку, которая в современном мире считалась верхом концептуального совершенства, так и наши отношения с каждым днём погружались во тьму уныния.

В просторной столовой царила почти осязаемая тишина. Интерьер дома соответствовал его обитателям — минималистичный, строгий, но с незначительными вычурными элементами. Например, огромная люстра, висевшая над столом, напоминала по форме мыльные пузыри, из смолы дерева. Света от неё было ровно столько же, сколько от подсвечников на столе, — то есть ничтожно мало.

Эта полутьма должна была создавать интимную обстановку в совокупности с виниловым проигрывателем, но на деле вызывала лишь неудобство. Поэтому в этой комнате его никогда не включали в одиночку.

Но как можно так отзываться о доме, который я спроектировала вместе с дизайнером? Доля сарказма всегда была мне присуща, но я и подумать не могла, что этот дом, спустя столько времени, окажется лишь пустой коробкой, не вызывающей ни капли эмоций.

Хотя нельзя отрицать — внешне он был безупречен. Впрочем, как и мои отношения с мужем.

Мы сидели друг напротив друга. Расстояние между нами за столом было смехотворным, но почему оно ощущалось так, будто между нами километры? Есть ли смысл задаваться этим риторическим вопросом?

Майкл всегда производил впечатление строгого и уверенного в себе человека. Его лицо словно было высечено из мрамора — чёткие, благородные черты. Высокие, выразительные скулы лишь подчёркивали его принадлежность к аристократическому обществу.

Раньше, смотря в его светлые, ясные, как небо, глаза, я терялась. Он всегда смотрел насквозь — настолько, что хотелось укутаться. Золотистые волосы, которые он с утра зачесывал назад, к вечеру всё так же выглядели идеально, и даже пара едва заметно выбившихся прядей не портили его образ.

Майкл не всегда был таким. Я влюбилась не в этого человека... Не в политика, который, наплевав на свои принципы, расширял своё влияние и знакомства. Не в мужчину, под которого нужно было подстраиваться, чтобы соответствовать.

Я влюбилась в мечтателя, путешественника, который, ради того, чтобы найти себя, был готов начинать и бросать, если не нравилось. Кто-то скажет, что люди с возрастом меняются.

Я согласна...

Я тоже изменилась.

В лучшую ли сторону? Вряд ли.

Может, поэтому мы больше не любим друг друга?

Мы перестали быть тихой гаванью друг для друга. Мы просто были тихими. Как ни старались, нам не удалось сохранить то, с чего наша любовь зародилась. Общество в любом случае оставляет свой след. Особенно если в этом самом обществе ты проводишь все свободные вечера. И ради чего, спрашивается?

Все хотят жить под солнцем, только какой ценой?

Постоянные выходы на публику, которая не терпит излишних эмоций. Всё больше погружали в ту жизнь, которую хотят видеть другие, но не ты. Улыбки, которые были чистыми и искренними, стали вежливой формальностью. А смех...

Зато сарказма и тонких иголок стало так много, что невольно отмечаешь всю прелесть этих методов общения. Не то чтобы я жаловалась. Нет. В конечном счёте, вся эта светская жизнь затягивает, и то, что вначале казалось чем-то из ряда вон выходящим, теперь стало нормой.

Например, даже дома нужно быть одетой с иголочки, будь то пижама или домашний костюм. Ведь никогда не знаешь, когда гарпии из соседних домов заглянут на утренний, обеденный или вечерний чай.

Я всегда мечтала жить там, где мало людей. Увы.

Лёгкая ненавязчивая музыка и звон посуды то стихали, то вновь возобновлялись. Скорее всего, погружённая в мысли, я никак не могла приступить к нарезке уже давно остывшего стейка. Расфокусированный взгляд тут же зацепился за Майкла. Он педантично разрезал говядину, выглядя так, будто нет в мире ничего интереснее, чем узор на тарелке.

Когда-то он так же смотрел и на меня. Точно так же, как на эту тарелку — с интересом, пытаясь разгадать, куда уходит золотая нить, покрывающая её поверхность. Заканчивается ли она на кантике или же уходит вглубь?

Одиннадцать лет назад наша встреча с ним казалась судьбоносной. Один взгляд этих голубых глаз, протянутая рука помощи — и я пропала. Его появление стало для меня спасательным кругом, вытянувшим из проблем, что свалились на голову. Неделя — и мы уже признавались друг другу в любви, год — и мы поженились. Всё произошло стремительно, так, как могут только подростки.

Оглядываясь назад, поступила бы я так же? Может, да. А может, и нет.

Но наша с ним история сложилась именно так. В первые годы совместной жизни, пока я училась на филологическом факультете, а Майкл заканчивал юридический, мы словно два неразлучных куста, сплетённые корнями, были вместе практически везде. Делали свою жизнь ярче, путешествуя, находили новые эмоции и ощущения.

И, как у всех, у нас случались ссоры. Но тогда они казались незначительными. Ведь отношения без ссор — это не любовь. Как жаль, что понимаешь это слишком поздно.

Конечно, наступает момент, который делит жизнь на «до» и «после».

Разграничивает бурную молодость и взрослую жизнь.

Нам с этим любезно помогли родители Майкла и мои родители. Их связи, уходящие корнями в годы их молодости, позволили устроить его на хорошую должность в парламенте.

Родители Майкла владеют одной из ведущих строительных фирм в Лондоне. Тогда казалось удивительным, как такой прямолинейный и слегка несдержанный человек сможет работать в среде лжи и политических игр. Но, на удивление, ему это далось легко.

Он уверенно поднимался по карьерной лестнице, не оглядываясь назад. Прибыль в семье росла, позволяя нам наконец-то отказаться от родительских средств. Разрыв в наших доходах увеличивался стремительно. Я работала пусть и в не самом последнем по популярности издательстве, но уже не могла сравняться с Майклом. Однако нас это не заботило. Всё как-то решилось само собой: деньги, которые зарабатывал Майкл, стали общими, а мои... сами понимаете.