Воспоминания Фарамира 2014

Сердце, расколотое надвое

98 год Четвертой эпохи г. Эмин-Арнен

Сердце, расколотое надвое

Минас-Тириф (Минас-Анор), Цитадель наместников, 7 ярус                1 г. Четвертой эпохи

Мои дни были наполнены горечью, ибо человек не может быть счастлив один, а лишь среди людей любимых и единых с ним духом.
Но ближе всего человеку его семья, его мать и отец. Это верно для всех. И не только в детстве и в юности, но даже и в зрелом возрасте. Ибо единство с ними остается, и ты начинаешь все больше осознавать это.
Мою мать я не помню, ибо она ушла очень рано. Я очень смутно могу вспомнить, как она даже выглядела. Высокая, красивая, гордая. Но со мной ее тепло, обрывки песен, которые она мне пела, ее мантия, со звездами на золотом поле, подбитая горностаем, которую она носила, и которая хранит тепло ее рук и заботу, которой она меня окружала.
Лишь отец остался теперь у меня с ее потерей. Но отец стал другим после смерти матери. Он огрубел, стал жестоким и непререкаемым.
Я носил в себе эту душевную рану потери любимой матери, а он даже не замечал этого, не поддерживал меня, не давал мне силы и тепла.
Мой брат был крепче меня характером и силой духа, но я знаю, что он тоже носит в себе эту незаживающую рану.
Отцовского тепла нам не хватало, и у нас с братом началось соперничество за близость к нему. Не знаю, как это случилось, но Боромир стал его любимым сыном, и именно ему он хотел передать власть наместника.
И я остался один.. Знаете, что значит такое, остаться в целом мире одному? В течение долгих и долгих лет?
И я стал надолго отлучаться из дома и забываться в странствиях, старался найти покой в дальних походах и во встречах со всем удивительным и иным. Я искал ответ на свой вопрос, я был открыт всему, но внутри меня в тугой узел завязалась эта боль утраты отца и матери, душа моя была сломлена. И я нигде уже не находил покоя. Внутри я сжался, я не разрешал себе быть самим собой. И я принял решение быть таким, каким хочет видеть меня отец, играть эту роль. Играть, чтобы получить его любовь и тепло.
Я был во многих землях, порою за тысячи лиг от собственного дома. Я был в Имладрисе, именно там я познакомился с моим будущим Королем. Я был на Севере, где холодный ветер гуляет среди печальных и горьких развалин Аннуминаса. Я был в Серебряных гаванях, где виден меркнущий свет благословенного края. Я был в Лотлориене, Мустангриме, правда, лишь ненадолго. Именно там я впервые увидел Эовин. Она была очень печальна, и, верное, даже не видела меня тогда, да и не помнит об этом. Что ж, пускай будет так.
Я был в Умбаре, я был в Хараде, был в Прирунье, и на дальнем юге и востоке. Был я даже на берегу моря Хэлкар, где высятся Орукуэнские горы, сильно пострадавшие во время войны гнева. Там живут аварии, эльфы – непожелавшие покидать Средиземье и уплывать в Амман. Эльфы искренне любящие Средиземье, и нежелающие ни под каким предлогом расставаться с ним.
Я многократно и подолгу был в Итилиене – этой грустной, печальной и покинутой людьми стране, но не потерявшей от этого своей потрясающей красоты и гармонии, своей умиротворенности и тепла. И она стала для меня второй родиной. У меня появилась мечта, если когда-нибудь вдруг все это кончится, вернуться сюда и поселиться здесь.
Вы спросите я ходил в странствия один? Конечно, нет. Всюду со мной были мои верные товарищи, следопыты из Итилиена, главою которых я и стал.
Вместе с моими людьми мы ходили в далекую разведку. В чужие враждебные страны, уже охваченные тьмой Саурона, выполняя поручения моего отца. И я завоевал любовь и безмерное уважение этих людей.
Вы скажете, что не к лицу сыну Наместника быть лазутчиком, шпионом, диверсантом, провокатором и мастером засад и внезапных нападений.  Но боль в душе и пропасть, что она образовала, все сильнее толкала меня на это. Я не мог иначе. Надеюсь, вы это поймете. Чем больше риска, тем я сильнее забывался. Может, я искал смерти, как знать. Но мое бесстрашие, храбрость и сила духа идут не от моих природных черт характера, но из-за этой пропасти.
Но как бы то ни было, я завоевал славу и популярность отважного, бесстрашного и сильного духом воина. Со мною были готовы пойти и в огонь, и в воду. Не знаю, как, но стоило мне появиться, как сердца моих людей загорались отвагой и верой в свои силы. И Тьма отступала от меня всегда. Я был ей не по зубам.
Враг меня ненавидел, скажу без преувеличения. Я нападал всюду, молниеносно разя и мгновенно исчезая. Итилиен хоть и был оставлен нами, но и Врагу не давался. В Итилиене под ним горела земля. Наши многочисленные тайные убежища и подземные ходы давали нам кров.
Враги опасались ходить здесь не т, что в одиночку, но даже и небольшими группами. Ибо очень многие из них пропадали навсегда, и никто их уже не видел.
Врагу невозможно было иметь здесь серьезную базу и линию коммуникации. Враг сидел в Минас-Моргуле и без крайней надобности не решался выходить за стены этой твердыни.
Я наносил Черному Властелину немалый урон. Мои руки были по локоть в крови его слуг, и он это знал. За двадцать лет я извел больше пятнадцати тысяч его воинов, причем в подавляющем большинстве случаев это были не орки, а темные люди. При этом я потерял от силы полсотни своих бойцов.
Итилиен был ничьим, я этого добился. Но этого было мало. Он копил силы. Он хотел извести наш род, ибо он и Город – было уже последнее, что отделяло его от полной победы. За нами охотились назгулы, они старались выследить нас и подавить нашу волю.
Не самое лучшее чувство руководило мною тогда, ибо это была злость и месть за свое горькое детство, и сегодняшнее одиночество. Месть неизвестно кому, но она требовала выхода.
Когда ко мне попало Единое Кольцо, первая мысль моя была об отце. Признаюсь, Кольцо сыграло на этом, на моей боли в душе, на моей крайней злости и ожесточении, на моих натянутых до предела нервах, постоянно стиснутых в железной хватке быть лучше и сильнее, чем я есть, быть тем, кем я никогда не являлся.
Но слава валам в их благословенном краю, Всевышний рассудил иначе, ибо хоть и было моим первым желанием отдать его отцу, но невысоклики покорили меня и завоевали мое уважение своей непреклонностью и целеустремленностью.
По моему глубокому убеждению это было оружие Врага. Оно было грязным, и им нельзя было пользоваться ни под каким условием и даже в ситуации крайней необходимости.
То, что я от них услышал, повергло меня в крайнее удивление. Как ТАКИЕ МАЛЕНЬКИЕ могут планировать ТАКОЕ!!! Хотя я их понимал, ведь и сам любил подобные походы, диверсии, где гарантированно грозила смерть. Я пришел в восторг от такого замысла.
Унести и бросить его в Ородруин – диверсия дерзкая и грандиозная, и несопоставимая с моими ничтожными вылазками. Но затем я пришел в ужас. КАК МОЖНО идти в Мордор, в эту страну зла, кишмя кишевшую слугами Саурона? Даже я никогда не решался ходить туда. Но они! Невысоклики, мирные жители далекой неведомой мне страны. Но я видел, что они полны решимости, и пусть они маленькие, но силы духа у них больше, чем у иных великих людей. И поверил в них я тогда, и отпустил их. Хотя прекрасно знал, что ставлю крест на всех своих многолетних стараниях стать лучше и достойнее в глазах своего отца. Все мои многолетние старания пошли прахом, но будь, что будет- решил я тогда.
И я потерял отца, но встретил мою прекрасную Эовин. Из ее рассказов я понял, что она с детства была таким же маленьким и нелюбимым зверьком, как и я. Он была сиротой, как и ее брат, Эомер. Только я мог ее полностью понять. Она любила Государя, но в его сердце жила другая. И в ней поселилась та же боль и бездна, что и у меня. И на Пеленнорские поля вопреки приказу своего дядюшки Теодена она пошла, как и я на свои дерзкие вылазки, чтобы забыться, чтобы отомстить всему свету, чтобы найти выход своей злости и обиды на несправедливость.
И эта злость, это отчаяние, эта боль так ослепляла ее и занимала, что даже чары короля-ведьмака на нее не подействовали.
Выйти на поединок с вождем назгулов – что может быть прекраснее?? Почти гарантированная смерть, между прочим. Выжить невозможно?!! Вот и прекрасно, мне все равно незачем жить!!
О, и моя душа была до краев этим наполнена, пока я ее не встретил. Выйти на такой поединок  - я ее уважаю, даже и я с трудом бы решился на такое – но юная дева Ристании??..... Далее утеряно.