Воспоминания Фарамира 2014

История Арагорна и Арвен, ч.2

Война Кольца


Больше они не говорили об этом; Арагорн же вновь отправился в глушь - к ждавшим его страшным опасностям и тяжким трудам. И пока на мир опускалась тень и страх расползался по Средиземью, а мощь Саурона росла и башни Барад-Дура15 поднимались все выше и выше, Арвен оставалась в Раздоле и в мыслях следила за дальними странствиями Арагорна. В надежде создала она для него великое королевское знамя, открыто поднять которое мог лишь провозгласивший себя Наследником Исилдура.
А время все близилось к Войне Кольца. И вот был собран Совет мудрых. Снова возвратилось Проклятие Исильдура, и предстояло решить, что с ним делать.
Многие тогда предлагали сокрыть Кольцо, спрятать, дабы сделать его не доступным Саурону, или же воспользоваться им им и обратить его мощь против него. Но использовать его мог только лишь кто-то из великих, кто мог превозмочь его мощь, и заставить его хоть на время служить себе, а не Черному Властелину. Между тем подлинным властелином Кольца оставался Саурон, и оно стремилось к нему всем своим существом, ибо было его частью. А Кольцо сломало бы любого, объявившего себя его Хозяином и обратило бы его во тьму и к служению ею. Впрочем, может быть самые сильные из великих и не поддались бы Саурону и завладели Кольцом в полной мере, но тем сильнее предались бы они тьме, и обручились с ней этим Кольцом. Тем страшнее были бы они в роли новоявленных Темных Владык, и может быть, страшнее даже самого Саурона, став его преемником по духу.
Сокрыть же Кольцо ни у кого-то из людей или эльфов, даже у майаров на хранение было невозможно, ибо Саурон его чувствовал, и рано или поздно он нашел бы его, даже хоть через несколько веков или тысяч лет. Чего-чего, а времени у Саурона было бесконечно много, ибо он бессмертен, как и любой из майя.
Даже бросив его в море, или в подземные пещеры, нельзя было надеяться на то, что тайна местонахождения Кольца будет сокрыта навечно, ибо там, где сейчас море через пару тысячелетий могут быть горы, и наоборот. Кроме того, даже жители глубин морей служат Саурону.
Элронд предложил единственный выход из этой ситуации, ибо решить надо было немедленно, пока Кольцо в руках у светлых, и Саурон не может дотянуться до него.
Единственным выходом было уничтожить его, и тем самым выйти из игры, которую навязал Саурон, окончательно сломить его силу, и поставить точку в многотысячелетней борьбе с ним.
Кольцо. Созданное в недрах Роковой горы, можно было уничтожить там и только там. Прорваться с войском туда было невозможно, да и слишком опасно, если бы даже столь мощные войска и нашлись – Саурон мог понять замысел своих врагов, и предупредить их попытку погубить себя.
Нужно было убедить, что они играют в его игру….. А тем временем найти того, кто отважится проникнуть в Мордор, дойти до Ородруина и бросить туда Кольцо. Но это преисполнено великой опасности, ибо Кольцо – очень тяжкий груз и может сломать любого, если дать ему время, конечно…
Но никто из Великих не отважился взять проклятие Исильдура на себя. Лишь полурослик Фродо из далекой Хоббитании решился на это. Судьба Арагорна и Арвен, всецело зависящая от проклятия Исльдура, теперь была всецело в его руках. получи Саурон то, что он искал, и вся доблесть, все старания и надежды тщетны, и он победит полностью и док онца времен. в этом случае Арагорну суждена гибель, ведь его род Саурон ненавидит пуще всего, а Арвен с отцом – изгнание из Средиземья. Если же Кольцо будет уничтожено, то Саурон сгинет бесследно, ибо утратит всю силу, которой владел изначально, и разрушится все, что было создано его властью, а он пребудет во тьме кромешной безобразным исчадием мрака, будет грызть самого себя от бессилия воплотиться. И великое зло исчезнет из мира.
На исходе сражения в Рохане с ордами Сарумана, Арагорн сделал вызов самому Саурону. Это нелегко далось ему, но того стоило, ибо Саурон был страшно поражен тем, что Арагорн объявился среди живых, так как доныне он ничего о нем не знал. Саурон не забыл Исилдура и меча Элендила. И вот, как раз когда начинают сбываться его черные замыслы, вдруг он воочию увидел наследника Исилдура и обнаженный перед ним заново откованный клинок. И он впервые испугался, ибо предчувствовал давно что-то нехорошее, и неожиданно появившаяся давняя и страшная для него вещь вновь взбередила его рану.
Арагорн же узнал, что час пробил, и орды Врага ринутся с двух сторон на юг Гондора и на Минас-Тириф одновременно, что защитников крепости поубавится, а дорога в Гондор перекрыта врагами. Прибыли сыновья Элронда и привезли знамя Королей Запада и совет Элронда о том, что если медлить нельзя, а время на исходе, то нужно вспомнить о Стезе Мертвецов, о тех, что предали Исильдура в час битвы со Врагом и что заслужили навечно его проклятие и с тех пор обратились в призраков.
Арагорн прекрасно помнил это древнее пророчество провидца Мальбета, сделанное во дни последнего короля Артедайна – Арведуи.

Простерлась черная тень над землей,
На запад стремится крылатый мрак.
Содрогается град; подступает враг
К заветным гробницам. И встают мертвецы,
Ибо клятвопреступникам вышел срок,
Ибо их созывает гремучий рог,
С вершины Эрека вновь затрубив.
Кто протрубит? Кто призовет
Из могильной мглы забытый народ?
Потомок того, кто был предан встарь,
Возвратится с севера Государь
Темным путем, Стезей Мертвецов».

Они поклялись сражаться с Сауроном и нарушили клятву; чтобы исполнить ее ныне, надо сразиться. На вершине Эрека Исилдур водрузил черный камень, который, по преданию, привез из Нуменора. И в начале его правления князь горцев присягнул на верность Гондору возле этого камня. Когда же Черный Властелин объявился в Средиземье и вновь стал могуч и страшен, Исилдур призвал горцев на великую брань, а они отказались воевать, ибо втайне предались Саурону еще во Вторую Эпоху, в проклятые времена его владычества.
И тогда Исилдур сказал их князю: «Твое княжение да будет последним. И если Запад восторжествует над твоим Черным Владыкою, то вот, я налагаю проклятие на тебя и на весь твой народ: вы не узнаете покоя, доколе не исполните клятву. Ибо войне этой суждено длиться несчетные годы, и в конце ее снова призовут вас на брань». И они бежали от гнева Исилдура и не посмели выступить на стороне Саурона; укрылись в горах, отъединились от соседей и мало-помалу вымерли в своих каменистых пустошах. Но умершие не опочили; их замогильное бденье оцепенило ужасом окрестности Эрека. Но Исильдур провидел, что в будущем эти клятвопреступники, не нашедшие себе покоя, помогут выжившим к тому времени дунеданам, ибо свершится то, что должно было, и они пойдут в бой.

И простились с ним все, ибо никто и никогда не ходил этой дорогой, а если и ходили, то пропадали навсегда. Ибо она закрыта для живых. Однако наследник Исилдура в эту черную годину может и проехать, если отважится.
Арагорн доехал до Черного Камня, и здесь, где они давали клятву Исильдуру к нему явились мертвые.
- Исполните свою клятву, данную моему предку – Исильдуру, бейтесь со врагами Королевства и Наследник Исильдура сочтет ваш долг исполненным.
Молча пошли они за Арагорном по равнинам Гондора, разбивая и обращая в бегство всех его противников – умбарцев и харадримов, гоня их к Пеларгиру. Там стояли главные силы умбарского флота – 50 огромных фрегатов, а малых кораблей и не счесть, там были многие полки харадримов, бравшие город штурмом. Но всех их обуял животный ужас при виде дружины мертвых. И все бросались с кораблей в море, сошедши с ума, или в спешке отплывали прочь. Погибло все их огромное войско, ибо мертвые бьют не мечом, но страхом.
Южный Гондор был освобожден, даже враги, осаждавшие владения князя Дол-Амрота и те в спешке снимались и уходили в море. Силы, освобожденные на юге, можно теперь было бросить на север…..
Тем временем, враги штурмовали последнюю твердыню Запада, и с ее падением все было бы кончено. Враги, казалось, уже достигли успеха в этом. И многие тогда уже пали духом. Но случилось так, что, когда поражение казалось уже неизбежным, Арагорн прибыл с моря и развернул знамя Арвен в Битве на Полях Пеленнора; и была одержана великая победа.
Но победа эта ровным счетом ничего не решала, ибо у Гондора едва хватило сил отбиться от первого нашествия. И готовилось новое, куда серьезнее прежнего.
Был созван Совет Гондора и на нем решался дальнейший ход войны.
- На победу надежды нет. - после тяжкого раздумья сказал Гендальф -Все равно – оставаться ли здесь и выдерживать, истекая кровью, осаду за осадой или погибнуть в неравной битве за Рекой. На победу надежды нет, однако мы можем и победить – только не оружием. Дело решит Кольцо Всевластья – залог незыблемости и великое упование Саурона.
Тревожные вести получает Саурон: Меч, которым отрублен был его палец вместе с Кольцом, выкован заново; ветер переменился, развеял тучи, пригнал корабли, и огромное войско нежданно-негаданно разбито наголову, а вдобавок погиб его могучий предводитель.
Он с каждым часом укрепляется в своих подозрениях. Око его устремлено на нас, все прочее он минует невидящим взором. И мы должны приковать его Око к себе. В этом вся наша надежда. Око Врага не должно прозреть истинную опасность. Своей отвагой победы мы не достигнем, но удача Фродо – почти невероятная – все же зависит от нашей отваги.
Как Арагорн начал, так и надо продолжать, не давая Саурону времени оглянуться. Надо, чтобы он собрал все силы для решающего удара, чтобы стянул к Черным Вратам все свое воинство и Мордор остался бы без охраны. Надо немедля выступать в поход. Мы должны послужить для него приманкой, и приманкой неподдельной. Он пойдет на приманку, он жадно схватит ее: подумает, что наша поспешность – признак гордыни нового хозяина Кольца.
Воцарилось молчание. Наконец Арагорн сказал:
– Пути назад я не вижу. Мы у края пропасти, и надежда сродни отчаянию. А колебаться – значит упасть наверняка. Нам нужна не очень многочисленная рать: мы ее поведем не на приступ Мордора, а затем, чтобы погибнуть в сражении.

Древнее золото редко блестит,
Древний клинок – ярый.
Выйдет на битву король-следопыт:
Зрелый – не значит старый.

Позарастают беды быльем,
Вспыхнет клинок снова.
И короля назовут королем -
В честь короля иного.

И Арагорн повел войско к Черным вратам. Повел на смерть, ибо все как один знали, что домойуже не вернутся. Все было на волоске. В тот день он узрел Арвен. Она прощалась сним, ибо таково было будущее, явленное ей. И горестен, и молчалив стал с этого дня Арагорн, но тем решительнее и ожесточеннее духом.
Однако великому упованию Саурона не суждено было сбыться. Он был обманут в своих ожиданиях, ибо полурослик Фродо выполнил свой долг и страшное оружие Врага было уничтожено вместе с ним самим.


Радость с оттенками грусти


Тогда, наконец, Арагорн вступил в наследование своим отцам и принял корону Гондора и скипетр Арнора, и стал Королем объединенных земель Запада и так было воздано по его заслугам, и он занял подобающее ему место.
Так люди вновь обрели веру в себя и в свои силы, потому что к ним, наконец, вернулся их Король. Все лишения оказались не напрасными, и Враг их был повержен. Ибо хоть все и были на краю гибели, но по-видимому благословение богов еще не оставило их.
Когда на небе зажглись светлые звезды, а запад еще золотил закат и веяло душистой прохладой, к воротам Минас-Тирита16 подъехали сыновья Элронда с серебряным стягом, затем показались домочадцы Элронда, и следом - владыки Кветлориэна, Галадриэль и Келеборн на белых конях, во главе эльфийской свиты, облаченной в серые плащи, с самоцветами в волосах; шествие замыкал властительный Элронд, равно прославленный между людей и эльфов, и в руке у него был скипетр Ануминаса, древней столицы Арнора. А рядом с ним на сером иноходце ехала дочь его Арвен, эльфийская Вечерняя Звезда. Алмазным блеском лучился ее венец; казалось, вечер заново озарило нежное сияние ее благоуханной прелести.
Государь приветствовал своих гостей, и они спешились; Элронд отдал ему
скипетр и соединил руку своей дочери с рукой Арагорна; шествие двинулось вверх по улицам, и все небо расцвело звездами. Так Арагорн, Король Элессар, обручился с Арвен Ундомиэль в королевском граде накануне солнцеворота, и кончилась их долгая разлука, и сбылись их ожидания.
Так завершилась Третья Эпоха - победою и надеждой; но самой горестной из печалей этой Эпохи было расставание Элронда и Арвен, разлученных морем и неодолимой судьбой. Распрощались они друг с другом на веки вечные, горечью и скорбью наполнились их сердца.
И сказал тогда Элронд
- Дочь моя любимая, Вечерняя Звезда нашего народа, до последнего мгновения я надеялся, что в Благословенный Край мы уплывем вместе, и это грело мое сердце. Ибо вся моя жизнь прошла в Средиземье, и ничто не было вне его. Здесь я радовался, и был в печали, здесь мой мир и все те, кого я любил.
Но наш мир уходит, и приходит время людей. Судьбою суждено, чтобы вы были вместе, мои дети, и возродили их былое величие.
Но ты – это единственное, что греет меня теперь в этом мире после смерти твоей матери, ты – мой свет. Я боюсь, что замерзну в прекрасном, но чуждом мне Благословенном Краю. Видно такова моя судьба и со скорбью прощаюсь я с тобой и с твоими братьями.
- Мой отец я навеки люблю тебя, и нет сильнее связи, что связывает меня в кругах этого мира, но поверь мне, что любовь, данная мне, превыше моей судьбы и моего удела. Не в моей власти идти ей наперекор, когда быть может так суждено высшими силами, ибо все не случайно и предопределено, ты же знаешь.
- Теперь я понимаю тебя, моя любовь. Но я хочу увидеть тебя, прежде чем ты уйдешь, ибо я знаю, что ты выбираешь удел смертной. Скажи, вернешься ли ты ко мне в Благословенный Край после ухода Арагорна? Может, выберешь удел перворожденной?
- Ты сам знаешь все, а спрашиваешь, отец. Выбор мой был сделан еще тогда, тридцать лет назад, на Керин-Амроте. А чтобы вернуться, мне нужно раскаяться в своем выборе. Но я не смогу этого сделать, ибо любовь – прекраснее всего на свете, и единственное, ради чего стоит жить.
Свое место на последнем корабле, отправляющемся в Валинор она отдала полурослику Фродо, что уничтожил Единое Кольцо в качестве награды за его труды, и сказала ему:
- Когда мой отец отправится в Гавань, я не пойду с ним: как и Лучиэнь, я выбрала смертную долю, и выбор мой столь же горек и столь же отраден. Ты, если пожелаешь, займешь мое место. Быть может, раны твои нестерпимо заноют или надавит страшным бременем память - что ж, тогда плыви на Запад, где и раны твои исцелятся, и усталость исчезнет. Вот возьми - и носи на память об Элессаре и Арвен, чью участь решила твоя судьба!
И она сняла кулон на серебряной цепочке - жемчужину, впитавшую звездный блеск, - и надела его на шею Фродо.
Когда Великое Кольцо было уничтожено, а Три Эльфийских потеряли силу, тогда ушло все, с чем и ради чего он боролся, и долг его был выполнен. Элронд ощутил великую усталость и покинул Средиземье -- чтобы никогда уже не вернуться. А Арвен стала смертной, однако ей было суждено жить, пока не потеряет она все, что получила.
История походит к концу

Королевою эльфов и людей прожила Арвен с Арагорном сто двадцать лет в великой славе и блаженстве; но вот Арагорн почувствовал приближение старости и понял, что пришли к концу отпущенные ему годы, хоть и долгими они были. И сказал тогда Арагорн Арвен:
- О Госпожа Вечерняя Звезда, прекраснейшая и возлюбленнейшая в этом мире! Моя жизнь увядает. Вспомни! Мы собирали, мы тратили, и вот близится время расплаты.
Давно предвидела это Арвен и поняла его сразу; и однако же горе охватило ее.
- Значит, государь, ты до срока покидаешь свой народ? - спросила она.
- Не до срока, - отвечал он. - Ибо если я не уйду теперь, то буду вынужден сделать это вскоре. А Элдарион, наш сын, уже достиг зрелости и может стать королем.
И после этих слов Арагорн вошел в Дом Королей на Улице Молчания и возлег на ложе, приготовленное для него. Там он простился с Элдарионом и передал ему крылатую корону Гондора и скипетр Арнора; затем все оставили его, а Арвен встала у его ложа. И вся ее мудрость и знатное происхождение не смогли сдержать мольбы к нему остаться еще немного. Ее дни не томили ее. Так вкусила она горечь взятой на себя смертности.
- Госпожа Ундомиэль, - сказал Арагорн, - воистину труден этот час, но ведь он был предрешен в день, когда мы встретились под белыми березами в саду Элронда, где теперь никого не встретишь. И на холме Керин-Амроте, отвергнув и Тьму, и Сумерки, приняли мы эту судьбу. Подумай же, о возлюбленная, действительно ли ты хочешь, чтобы я ждал, покуда не иссохну и не упаду со своего высокого трона, беспомощный и потерявший рассудок. Нет, госпожа, я - последний из нуменорцев и последний Король Предначальных Дней; и мне дана не только жизнь длиною втрое против людей Средиземья, но и милость уйти по желанию и вернуть дар. Теперь я засну. Я не утешаю тебя, ибо такая боль безутешна на кругах этого мира. Но последний выбор – перед тобой: раскаяться в своем решении - и уйти в Валинор, и унести на Запад память о прожитых нами днях, которая будет там вечноцветущей, но всего лишь памятью; или же покориться Року Человеческому.
- О нет, возлюбленный государь, - отвечала она, - этот выбор давно сделан. Нет теперь корабля, который мог бы унести меня туда, и я воистину должна покориться Року Человеческому, хочу я этого или нет, - гибели и молчанию. Но послушай, Король нуменорцев: только теперь поняла я историю твоего народа и его падения. Я смеялась над ними, презренными безумцами, но теперь мне жаль их. Ибо если воистину, как говорят Эльдары, таков дар Единого Людям, его горько принять.
-Похоже, это так, - отвечал он, - но не будем повержены последним испытанием, мы, издавна отвергшие Тьму и Кольцо. В печали разлучаемся мы, но не в отчаянии. Ибо, пойми! - мы не прикованы навечно к кругам этого мира, и за ними есть больше, чем память. Прощай!
- Эстел, Эстел! - вскричала она, и, поцеловав ей руку, Арагорн погрузился в сон. Великая красота раскрылась тогда в нем, и в изумлении смотрели на него люди, ибо видели слитые воедино красу юности, доблесть зрелости и мудрость и величие его лет. И долго лежал он там нетленный и благоухающий, образ великолепия Королей Человеческих, в славе, незатемненной до конца света.
А Арвен вышла из Дома; сияние глаз ее потухло, и людям казалось, что она стала печальной и холодной, как наступление беззвездной зимней ночи. Затем она простилась с Элдарионом, с дочерьми и со всеми, кого любила, и, покинув город Минас-Тирит, отправилась в земли Лориэна и жила там одна под увядающими деревьями до прихода зимы. Гaладриэль ушла, и Келеборн тоже ушел, и земля молчала.
Но вот явились к ней ее братья, Элрохир и Элладан, жившие вместе с Келеборном в Раздоле. И предложили ей плыть за море, в Благословенный Край, вместе с эльфийским принцом Леголасом и гномом Гиммли на их багряном корабле, ждущем ее в гаванях. Но выбран ею был удел смертной, чтобы умереть, ибо она желала вновь встретиться со своим любимым, пусть и не здесь, но за кругами этого мира.
Долго скиталась она, став смертной, и часто видели ее, горестную, в разных странах этого мира, пока наконец не подошел к концу срок ее земной жизни.
Тогда она вновь вернулась в Лориен. И там наконец, когда опадали листья маллорна, но весна еще не настала, она прилегла отдохнуть на Керин-Амроте и памятью была в то время со своим любимым тогда, когда они дали друг другу клятву любви и верности. С горестью и со скорбью предали её земле братья и любящий сын.
И там навеки её зеленая могила, пока мир не изменится, и пришедшие после люди не забудут окончательно своего прошлого, и тогда засохнут цветы на месте её последнего пристанища.

Но дух ее, покинув тело, взмыл вверх, и там, на небесной ладье, осиянной Солнцем, ее ждал Эарендиль. По правую руку от него стоял ее отец – Элронд, а по левую его брат – Элрос.
Улыбнулся ей Элронд, но не сказал ни слова, лишь долго и с тоской смотрел ей в глаза, пока ладья плыла по звездному океану, и не пристала наконец к далекому прекрасному острову. Океан света и тепла плескался там у ее ног. И постились тогда они с ней.
Вдруг Арвен услышала знакомый голос, звавший ее, и обернувшись, увидела она Арагорна. Он широко улыбнулся ей и затем рассмеялся:
- Моя госпожа, мы снова вместе, ведь за кругами этого мира нас ожидает большее, нежели просто память.

Так завершается эта история, как дошла она до нас, и с уходом из нашего мира Арвен ничего больше не будет сказано о тех стародавних днях.