Воспоминания. Мгновения из снов.

1.

Неспокойной выдалась эта ночь. Море яростно, будто пойманный зверь, билось о камни. В свете убывающей Луны, что временами пряталась за тяжёлыми, низкими тучами, пенистые гребни волн казались снежным вершинами. Ветер зло трепал чахлые кустарники, хватал подол плаща стоящего на берегу мужчины. Спутывал его волосы и обдавал мелкими брызгами волн и пылью. Мужчина пошёл прочь от бушующей воды — туда, где между грудами камней виднелись очертания замка. Здесь, у каменных стен, он присел у сложенных небольшим холмом булыжников. Положив на них цветок розы, мужчина, немного помедлив, поднялся, и подойдя к двери, вошёл в дом. В нём была непроглядная тьма и холод. Чиркнув спичкой, мужчина поджёг дрова в камине, взяв со стола блокнот и ручку, удобно устроился на диване и стал что-то писать. Слова ложились на бумагу стройными, ровными строками, похожими на арабскую вязь. Задумавшись, застыл с блокнотом в руках, зачарованно глядя на пламя. В это время дверь тихо отворилась, и он поспешно закрыл тетрадь, отложил её в сторону.  
— А, это ты… Каким ветром тебя принесло ко мне? 
Вельзевул, не ответив, подошёл к камину и молча сел на диван. Он смотрел на огонь, и будто бы не услышал заданный ему вопрос.  
— Ты сегодня не слишком разговорчив. Выкладывай, с чем явился? 
— Ты же знаешь, я иногда позволяю себе развеяться. Решил тебя навестить. 
— Не увиливай, брат! Ты не пришёл бы без особого повода. Говори, что хотел? — Мужчина сердито посмотрел на Вельзевула. 
— Ты всё ещё на меня зол? — Равнодушно спросил тот. — Было бы на что обижаться. Ты ведь сам затеял эту игру, Люций. Я повторял тебе сотни раз, что твоя затея не кончится добром.  
— Но я не просил тебя вмешиваться. Если бы не ты, все было бы иначе. 
— Разумеется! — Вельзевул встал, и нервно достав из кармана конверт, бросил его на диван. — Думаю, тебе это будет интересно. 
— Что это? 
— Сам смотри. — Голос демона звучал раздражённо и, не сказав больше ни слова, он ушёл прочь.  
Дождавшись, когда дверь за ним закроется, Люций взял конверт в руки и аккуратно его распечатал. Внутри был маленький клочок бумаги с одним только словом.  
«Вот змей» — думал мужчина, — «Знает, чем меня зацепить...» 
Бережно держа записку в руках, Люций откинулся на спинку дивана и, не отрывая взгляда от огня, погрузился в воспоминания. 
Он вспоминал то, как пришёл в этот мир. Холодный, зимний день, мелкий дождь заливает землю. Природа вокруг серая и унылая — пожухлая трава лежала между камнями мёртвыми змеями. Море было седым и угрюмым, накатываясь на берег ледяными волнами, издавало низкий, глубокий рёв. Тьма, грязь и тоска… А вокруг — никого. 
Тогда он ещё не понимал, во что ввязался. Ангел думал, что пришёл, чтобы нести людям свет. Он верил в свое могущество, свою мудрость. Тогда он ещё думал, что способен изменить этот мир, но все оказалось гораздо сложнее. Люди не хотели ничего менять, они были счастливы в своём невежестве. Слова Люция были ими извращены, изменены до безобразия. Они стали основой новой религии, с помощью которой делали то, от чего Ангел хотел избавить человечество… 
Одиночество… Оно всегда преследовало его — слишком чужим он был для людей. Бесполезные попытки донести им истину, выматывали его. Было невыносимо смотреть на деяния человека — их жестокость была ни с чем не сравнима. Люди были хуже хищного зверья — они доходили в своей фантазии до немыслимых вещей. Пожалуй, это самые кровожадные существа, из обитающих тут… 
Люций вспоминал, как наивно надеялся изменить людей, дав им свое учение. Но во что они превратили его! Как извратили его слова! Это было просто немыслимо — он стал создателем того, что принесло в этот мир ещё больше зла и страданий… 
В то время, когда на территории Европы зверствовала инквизиция, Люций ещё пытался донести священнослужителям мысль о их неправоте. О том, что убивать за веру, за идеи — это глупость. Но не работали ни убеждения, ни угрозы — самым важным для них была жажда власти и денег. Они давно забыли про свои души, они нашли, каким образом можно завладеть умами людей, поработить их, сделав безвольными созданиями. Да, на самом деле это произошло раньше, но его вмешательство окончательно развязало жрецам руки. Все это приводило к отвращению и презрению, и, в конце концов, отречению от своих убеждений. Люций был готов уподобиться им, действовать так же, как они. Уничтожать убийц, убивать неверных… Он думал о том, что единственно верным будет избавиться от человечества, чтобы очистить планету от этой напасти. 
На то время пришлась смерть одного из кардиналов. Стоя над стариком в последние минуты, Люций назвался Дьяволом. Суля умирающему ад и страдания, ангел надеялся добиться его раскаяния. Но нет, в его глазах была только ненависть — и откуда её столько в людях?.. Собравшись с последними силами, старик взмахнул кинжалом, проткнув мужчине ногу посередине икры. 
— Ты глупец, кардинал! Даже перед лицом смерти ты неисправим… Вместо того, чтобы раскаяться, ты продолжаешь грешить.  
Но кардинал не слушал Люция — на его лице была злобная ухмылка, искривленная болью.  
— Этот клинок отравлен сильнейшим ядом. Ты обречён. — Прошипел в ответ старик. 
— Я демон, ты не способен меня убить. — Люций ногой откинул нож подальше от себя и кардинала, посмотрев на него с отвращением. — Ты мерзок в своей злобе! 
Покинув дом священнослужителя, ангел ещё некоторое время оставался в городе. Надеясь найти хоть одного человека, сохранившего в себе свет, он бродил по улицам, наблюдая за людьми. Но всё было тщетно — мрак и пустота царили вокруг. Лишь дети способны были вызвать улыбку на его лице — Люций мог долго и с удовольствием наблюдать за их играми. Но уже немного повзрослел, они становились такими же тёмными, как и взрослые. Дети теряли свою чистоту и невинность, так как были не в состоянии противостоять давлению окружающего мира.  
Окончательно разочаровавшись в этом городе, ангел отправился в путь. Он хотел вернуться домой, что бы вновь долгое время никого не видеть — это позволяло ему отдохнуть и собраться с силами.  
Да, кардинал не смог убить Люция, но рана на ноге тревожила долго. Яд разъедал ткани, доставляя боль. А перекошенное ненавистью лицо кардинала всё не покидало память мужчины. Хотелось забыть всё увиденное за прошедшее столетие, на веки покинуть мир людей, но он был не способен это сделать. Люций не понимал, как человек может желать себе бессмертия — ему оно казалось наказанием. Невозможность умереть, неспособность забыть свое прошлое — это поистине мучительно…  
Случай с кардиналом был для Люция весьма полезным. Он понял, что смерть не может быть решением проблемы. Смерть не исправляет человека — он рождается вновь, с теми же садистскими наклонностями. Этот мир — чистилище. Лишь пройдя нужные уроки, можно покинуть его. Но, как это ни печально, из жизни в жизнь пороки человека лишь усугубляются и в итоге получается замкнутый круг… 
Оставив город далеко позади, Люций остановился у ручья, чтобы ещё раз промыть рану. Стало легче, но заживать она всё – равно не хотела и тогда ему впервые пришлось искать целителя. И он нашёл его в одной маленькой деревне, в нескольких днях пути от города. Но нашёл он нечто большее, чем просто лекаря — он нашёл ту, что вернула ему радость и желание жить. Ту, что казалась созданием других, более чистых и светлых миров. Но тот жестокий обет, взятый с Люция Творцом — не привязываться — убивал надежду, зародившуюся было в сердце. Душу терзали противоречия — Люций впервые не понимал, где правильное решение. Ведь с одной стороны, он должен был сдержать своё слово, но с другой стороны, такая жизнь теряла малейший смысл. 
 Едва рана зажила, мужчина ушёл, оставив девушку, как он думал, на веки. Он надеялся, что забудет её и продолжит жить, как раньше. Думал, что это будет верное решение, но он ошибался — девушка оставила слишком глубокий след в его сердце. Люций все не мог решить, как ему поступить. Вернуться, забрать её с собой, приняв заслуженное наказание? Или же оставить её, смириться и жить дальше с неутихающей болью?  
Решение пришло само, когда одним утром мужчина, прогуливаясь по морскому берегу, обнаружил тело девушки. Она лежала на камнях еле живая, со связанными руками и в потрепанном платье. Присев рядом, и убрав с её лица волосы, Люций узнал её. Море отдало ему девушку, и пусть она едва дышала и пульс её был с трудом ощутим, но она была здесь. 
Бережно подняв на руки, мужчина отнёс её в свой дом, поручив служанке переодеть девушку, сам же отправился за зельями в город. 
Дни шли, но она не приходила в себя. Лекарства не помогали, и девушка с каждым днем слабела. Тогда Люций, сделав на руке надрез, собрал в чашу немного своей крови и осторожно, маленькой серебряной ложкой, напоил ею девушку. Кровь ангела могла убить её, но могла и исцелить — это зависело от того, насколько чиста была она и того, насколько светлым остался он. К счастью, надежды мужчины оправдались — бледный румянец покрыл щеки девушки, дыхание её стало глубоким и спокойным и теперь она должна была очнулся в ближайшее время.  
Дальнейшие воспоминания были, пожалуй, наиболее приятными за всю вечную жизнь демона. Время, проведённое рядом с девушкой, было бесценным. Он вспоминал блики от огня на её лице, длинные светлые волосы, небрежно лежащие на узкой спине, затянутой в красную парчу. Он помнил каждую, пусть даже самую мелкую деталь… Маленькая и хрупкая, она казалась ему первым весенним цветком, чудом проросшим сквозь снег. И она была единственной, что радовало его в этом мире, но… 
Люций резко встал, будто очнувшись ото сна. Выглянул в окно, за которым светало, потянувшись, прошёл по комнате и вернулся к камину. Разровнял кочергой прогоревшие поленья, подложил дров, и вновь застыл, увлекаемый памятью в прошлое.  
Возвращение из Ада было непростым. Было невыносимо находиться в доме, где все напоминало о ней. Внизу, в гостиной, на полу лежали её рисунки — каждый из них хранил память о тех минутах, когда они были вместе. Похоже, Иса рисовала их все то время, что провела здесь в одиночестве.  
Бесцельно слоняясь по комнатам, он вошёл в библиотеку и взял со стола первую попавшуюся книгу. Опершись на стол, открыл её, и на пол упала нарисованная роза. Люций поднял рисунок — это была первая картина девушки. Ему казалось, что Иса всё так же сидит тут, у окна, и читает книгу. Он не мог избавиться от этих видений и не мог справиться с этой болью, как ни старался. Казалось, сердце вырвали из его груди и оставили где-то там, вместе с Ней. 
«Иса… Лучше бы я остался в Аду, там, где ты приходила ко мне в моих снах…» 
Он держал в руке подаренный ей амулет — она забыла его в гостиной на подоконнике. Вот так, желая оставить ей что-нибудь на память о себе, он получил ещё одно напоминание о ней… 
 



Isa Eteri

Отредактировано: 10.03.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться