Воспоминания о письмах

ГЛАВА I

Утро двадцать третьего октября тысяча девятьсот тридцать шестого года было промозглым и пасмурным. Ночной ливень превратил землю в скользкую грязь, потому Нянь Цзи приготовила для брата высокие чёрные сапоги.

Она ждала его за столом на кухне, соединённой с небольших размеров гостиной. На столе был нехитрый завтрак: две миски риса, пять блюдец овощей и два стакана молока. Лэ Нин всё не приходил, но он не опаздывал, потому Нянь Цзи не торопила его.

В это же время в соседней комнате за задвинутыми дверьми Лэ Нин — юноша двадцати одного года с нежными и мягкими чертами круглого лица — заседал по-турецки на джутовой циновке и тяжело размышлял о сделанном выборе. Он расположился перед низеньким письменным столом, что служил ему местом учёбы последние три года. Лэ Нин снял очки и потёр слипающиеся глаза.

То, о чём он размышлял, выбором звалось натянуто и заключалось в следующем: предупредить сестру, чтобы она зашлась в переживании, или не предупреждать. Ранее выбор его пал на второе, о чём сейчас Лэ Нин глубоко сожалел. Он не доучился в военной академии, поэтому у него больше не было отсрочки от армии, и он не имел воинского звания, но знал, что уже с сегодняшнего дня будет вынужден стать рядовым. Лэ Нин с тяжким сердцем звал таких «пушечным мясом» и последним его желанием было пополнить их ряды. Он знал, что сегодня уже не пойдёт в университет, в котором взял академический отпуск, однако до сих пор не признался в этом сестре.

Но в конечном итоге у него не осталось иного решения, потому вскоре он вышел из комнаты и сел напротив сестры. Она сразу заметила, каким усталым он выглядел. Его веки слегка подрагивали, намереваясь опуститься, а кожа под глазами посерела.

— Ты не спал? — почти строго спросила Нянь Цзи.

Лэ Нин действительно не спал и надеялся, что это утро никогда не наступит. Но оно наступило, и теперь он прятал руки под столом и не осмеливался притронуться к палочкам. Он должен был рассказать Нянь Цзи правду, однако не осмеливался это сделать.

— Я проснулся от кошмара и не смог уснуть снова. Я много думал вчера, — промямлил он первое, что пришло на ум.

— О чём ты думал? — смягчилась Нянь Цзи.

— Ты знаешь, какие сейчас времена, цзецзе1, — выдохнул Лэ Нин.

— Ты об этом думал? — нервно переспросила Нянь Цзи. — Через пару часов тебе на занятия идти, а ты не тем голову забиваешь! Скоро же экзамены, разве тебе не следует сосредоточиться на них?

— Прости, цзецзе, — шепнул Лэ Нин.

У него задёргалась нижняя губа, и он прижал подбородок к груди.

— А-Нин2, что с тобой? — взволновалась Нянь Цзи и подскочила к нему.

— Я должен был тебе рассказать. Прости меня!

Нянь Цзи обхватила его голову и прижала к себе. Её сердце быстро стучало.

— О чём? О чём ты хочешь рассказать? Неужели снова произошёл какой-нибудь инцидент?

— Нет… нет… — гнусаво пробормотал Лэ Нин, вцепившись сестре в спину, будто ребёнок.

— А-Нин! Скажи же мне в чём дело! — она отстранила его от себя и слегка встряхнула. — Зачем ты меня пугаешь?

— Цзецзе, я… — Лэ Нин всхлипнул и прошептал, — …я должен ехать в Сидаин3.

— Зачем тебе туда ехать?

— Потому что меня призвали в армию Цзян-цзунсылина4.

В горле у Нянь Цзи будто игла застряла.

— Прости, что не рассказал тебе раньше! Я не хотел, чтобы ты расстраивалась…

— Я не знала о твоей глупости! — в сердцах воскликнула Нянь Цзи. — По-твоему, теперь я не расстроена?

Лэ Нин заплакал, но юное круглое лицо Нянь Цзи, имеющее в себе некоторую холодность, будто морозный январский день, и серьёзность, как у взрослой женщины, не изменилось. Она сильнее прижала брата к себе и зажмурилась, будто так они могли исчезнуть, но тут же распахнула глаза и напряжённо спросила:

— Когда ты уезжаешь?

— Скоро… Сегодня.

— Ты должен был сразу мне рассказать!.. — приглушённо пробормотала Нянь Цзи, гладя ему волосы. — Глупый! Ну почему ты не рассказал?

— Ты бы переживала…

— Но теперь я не готова, — Нянь Цзи отцепилась от брата и пристально посмотрела на него. На самом деле эта новость не стала для неё неожиданностью, ведь ещё до этого она имела основания полагать, что брат что-то скрывает. Но она наивно надеялась, что секрет его не столь страшен, а теперь для разговоров стало слишком поздно.

— Цзецзе, скажи что-нибудь, пожалуйста, — несчастно попросил Лэ Нин.

Нянь Цзи вздрогнула, будто внезапно проснувшись.

— Я помогу тебе собраться, — отрешённо сказала она, но Лэ Нин предупредил, что сумки уже готовы. — Тогда ешь. Я всё проверю, — и она закрылась в его комнате.

У Лэ Нина не было аппетита, но он съел всё.

Нянь Цзи же опустилась на пол и беззвучно проплакала несколько минут, пока не нашла в себе силы успокоиться и высушить глаза. Она вернулась к брату и увидела пустые плошки.

— Тебе понравилось? — спросила она.

— Как всегда, — ответил Лэ Нин.