Воспоминания о письмах

ГЛАВА II

Так прошло больше месяца. За последние дни сильно похолодало. За окном моросил дождь, а небо напоминало матовую каменную плиту.

Нянь Цзи сидела на кухне с пригласительным письмом, которое ей несколькими минутами ранее вручил мальчишка-почтальон. Это семья Цзян приглашала Нянь Цзи на приём в честь дня рождения младшего сына.

Семью Цзян Нянь Цзи имела возможность узнать благодаря отцу, который служил командующим восточного отряда армии провинции Цзянсу в подчинении её главнокомандующего — Цзян Гу Цзиня. В прошлом семья Хоу несколько раз была в поместье Цзян, однако из всей семьи Нянь Цзи помнила лишь самого господина Цзян, лицо которого в памяти её всплывало с выражением жуткой отчуждённости и будто насмешки, его супругу госпожу Ли, а также их единственную дочь Цзян Жуй Сянь. Их отношения с Жуй Сянь можно было назвать дружбой. Впрочем, это поддавалось сомнению с тех пор, как погибли господин Хоу и госпожа Ляо, ведь Цзян Жуй Сянь ни разу не ответила на те письма, что Нянь Цзи с надеждой ей писала до осознания её равнодушия.

После непродолжительных дум Нянь Цзи догадалась, что командующий Цзян, забравший Лэ Нина, вероятно, происходил из этой самой семьи. Этим объяснялось и его неформальное обращение. Нянь Цзи знала, что в военной академии её брат тесно сдружился с молодым господином Цзян, который на момент поступления Лэ Нина учился на последнем году. До встречи в военной академии они уже встречались в поместье Цзян, но сама Нянь Цзи видела молодого господина Цзян лишь единожды, когда была ещё маленькой. Однако теперь она была почти уверена, что именно он забрал Лэ Нина.

Каждое мгновение Нянь Цзи жила в страхе, и даже сейчас её пальцы дрожали. Когда мальчишка-почтальон вручил ей письмо-приглашение, она не вольно подумала, что это скорбное письмо о Лэ Нине. Мальчишка знал Нянь Цзи, как все жители деревни Чэньлу знали друг друга, а потому пожалел её, ведь слышал и о том, что «умника Хоу Лэ Нина» забрали в армию. Он успокоил её, предупредив, что это всего лишь письмо-приглашение, и объяснил, как бы невзначай, что скорбные письма не приходят просто так: подъезжая к дому, почтальон трезвонит в колокольчик. И мальчишка уехал, пожелав Нянь Цзи хорошего дня.

За не столь продолжительную службу Лэ Нина Нянь Цзи получила от него всего два письма, в которых он уверял, что у него всё хорошо. Последнее пришло около двух недель назад.

Была почти зима, и Нянь Цзи отправила брату тёплую одежду. Однако она волновалась, что её посылки не доходят до него, а до неё — его письма. Она изводила себя мыслями о том, что, быть может, Лэ Нин так изматывается, что на письма у него не остаётся сил. О том, что он ранен и не желает огорчать сестру, но не может и соврать. И о том, что нет у неё больше никакого брата, а сообщить ей об этом забыли.

Нянь Цзи устала тосковать в тихой деревне совсем одна. Ей казалось, что столь длительное тревожное ожидание может лишить её рассудка, потому тремя днями позже собиралась на приём к семье Цзян. Нянь Цзи ощущала непривычную слабость в теле и иногда заходилась лёгким кашлем, однако решила не пренебрегать приглашением. Теперь у неё был повод отправиться в Яньчжоу, и она подумала, что вполне могла бы устроиться в городе, пока Лэ Нин не вернётся.

***

Три дня спустя длинные и прямые чёрные, как чернила, волосы Нянь Цзи собрала в аккуратный пучок, украсив его нефритовой длинной шпилькой, и на виске зафиксировала волнообразную чёлку. Она надела самое нарядное из имеющихся ципао: тропически-зелёное с яркими цветами разных величин. Лицо она сделала белым, а брови угольно-чёрными, длинными и тоненькими. Губы играли красным в цвет большинству цветов на ципао. Теперь она выглядела как раньше: роскошно и беззаботно. Ей лишь пришлось незаметно подобрать ципао булавками внутри на боку, чтобы оно не висело на её худощавом теле, как мешок.

Нянь Цзи достала с верхней полки шкафа маленький игрушечный самолётик, который Лэ Нину подарили, когда он был ребёнком. Недостатка в игрушках у него не было, потому самолётик был им почти не тронут. Нянь Цзи заботливо сложила его в узорчатую шкатулку вместе с письмом-приглашением и прихватила её с собой.

Накинув длинное тёмно-зелёное пальто и укутавшись в гладкий платок, разукрашенный цветами, Нянь Цзи не спеша зашагала к дороге на окраине деревни. Её давно не видели на улице, тем более одетой столь элегантно, а потому многие любопытные взоры провожали её. Она держала спину прямо, но ей было сложно идти. У неё воспалилось горло, а ноги стали будто ватными.

Через пару десятков минут, оставив деревню позади, Нянь Цзи села на скамейку у дороги. В тишине она дожидалась один из военных грузовиков, которые каждый день на пути в Яньчжоу из Нанкина проезжали мимо Чэньлу. Уже была почти зима, а потому Нянь Цзи быстро замёрзла. Небо заволокли мрачные тучи. Она смотрела на них и думала, что и Лэ Нин мог ими любоваться. Было так тихо, словно она осталась в одиночестве посреди огромного поля.

Вскоре дальше по дороге появился грузовик. Подъехав, водитель притормозил, чтобы подкинуть Нянь Цзи до Яньчжоу. Так она отправилась из деревни впервые за пять лет, однако событие это не вызывало в ней никаких чувств. Грузовик неуютно трясся на неровной дороге. Нянь Цзи сидела и глядела в окно, подперев щёку кулачком. Она без интереса взирала на поля, открывающиеся перед ней. Она предпочла бы и дальше провожать в город брата, а не ехать туда самой. По крайней мере, так должно было оставаться сейчас и ещё в течение нескольких лет, однако так более не было, и Нянь Цзи никак не могла с этим смириться.