Воспоминания о письмах

ГЛАВА III

Через несколько часов в дверь светлой комнаты, куда госпожа Ли отвела Нянь Цзи, постучали. Оставив письмо к Лэ Нину недописанным, Нянь Цзи поднялась из-за стола и открыла дверь, обнаружив на пороге розовощёкую Жуй Сянь: она была пьяна.

— Вэнь Фан такой очаровательный мальчик, Нянь Цзи! — воскликнула Жуй Сянь и рассмеялась так, будто прозвучала хорошая шутка. — Жаль, что ты так рано ушла! Детишки хотели поиграть со мной, но без тебя было совсем не то! Помнишь, как это было, правда? Когда мы дружили, и к нам приходили соседские дети, чтобы сыграть в «поймай дракона за хвост1»!..

— Жуй Сянь… — протянула Нянь Цзи, — …ты в порядке?

— Конечно! Ты впустишь меня?

В ответ Нянь Цзи молча отступила. Жуй Сянь по-хозяйски вошла и плюхнулась на диван. Она рассмеялась, но вскоре смех сменился горькими слезами. Нянь Цзи опустилась рядом с нею и приобняла, надеясь хоть немного утешить, но Жуй Сянь лишь громче, словно получив позволение, разрыдалась, крепко прижавшись к Нянь Цзи.

Постепенно рыдания обратились всхлипываниями. Жуй Сянь осторожно отстранилась от Нянь Цзи, и теперь её лицо было краснее яблока, а к влажным щекам и губам прилипли волосинки. Ласковым движением Нянь Цзи провела пальцем по её вискам, и Жуй Сянь не отводила от неё умоляющего взгляда.

— Я помню всё, Нянь Цзи, — хриплым голосом призналась она и вздохнула. — Я думала, что поступила правильно, но, встретив тебя сегодня, просто не могла перестать чувствовать себя виноватой… Почему ты не прогнала меня? Разве ты не ненавидишь меня?

— За что же мне тебя ненавидеть?

Жуй Сянь невесело усмехнулась.

— Я не хотела знать, что это за чувство — такая утрата! И я бросила тебя. Разве я не ужасный человек?

В прошлом Нянь Цзи было обидно, но обиду эту она уже забыла. К тому же пять лет назад они с Жуй Сянь были похожи, как сёстры, но как много изменилось с тех пор! Теперь лишь Жуй Сянь осталась той, кто не испытал никаких бед и лишений, и Нянь Цзи бы пожелала, чтобы так было всегда. Также она полагала, что человек, не раскаивающийся в неправильности своего поступка, предпочтёт ложь и избегание, а не признание вины. Жуй Сянь же сама к ней пришла, потому она ответила:

— Я надеюсь, что ты хороший человек. Спасибо, что пришла ко мне, Жуй Сянь. Это говорит мне о большем, чем всё, что ты можешь сказать.

— Я не понимаю, почему ты не ненавидишь меня! — упёрто воскликнула та. — Я бы ненавидела себя. Если бы ты была мной, я бы ненавидела тебя! Ни за что бы не простила, а ты… Почему, Нянь Цзи?.. Ты и правда не винишь меня?

— Это правда. Я бы хотела, чтобы всё было иначе, но тебя я ни в чём не виню.

Губы Жуй Сянь дёрнулись в улыбке, и она опустила голову на грудь Нянь Цзи. Та дышала размеренно, её сердце спокойно билось. Веки Жуй Сянь норовили опуститься, она тихо заплакала и пробубнила:

— Ты не винишь меня, но я себя виню… Если бы ты не вернулась, я бы веселилась больше всех… но я так рада, что ты здесь, — и едва слышно она добавила, — Интересно, что старший брат скажет тебе?..

Нянь Цзи подумала, что её интересует тот же вопрос. Она догадывалась о слабости Жуй Сянь, а потому старалась не шевелиться и не мешать ей засыпать. Вскоре Жуй Сянь в самом деле задремала, и Нянь Цзи, страдая от головной боли и ноющих ног, погрузилась в сон и сама.

***

Были они неловко разбужены служанкой, которая слегка потрясывала их за плечи, а потом одёргивала руку, словно от раскалённой печи. Когда Жуй Сянь первая сонно заморгала, служанка промямлила:

— Сяоцзе… Ли-фужэнь зовёт вас с Хоу-сяоцзе на ужин. Ли-фужэнь просила передать, что уже даже Цзян-шаое2 вернулся.

— Брат вернулся? — переспросила Жуй Сянь, нахмурившись. — Сколько времени?

Служанка помялась, но ответила:

— Уже поздно, сяоцзе. Ли-фужэнь уже пару часов назад собиралась звать всех на ужин, но Цзян-шаое ещё не вернулся, а ещё… Ли-фужэнь пришла за Хоу-сяоцзе, но увидела вас вместе и не стала будить.

— Передай матушке, что мы скоро придём, — приказала Жуй Сянь и добавила, — Можешь идти. Поможешь мне после ужина умыться.

Нянь Цзи отдохнула, потому чувствовала себя лучше. Поднявшись, она пригладила выбившиеся из пучка пряди и огладила ципао, чтобы оно ровно облегало талию и округлые бёдра. Жуй Сянь поправила блузку и причесалась.

Вскоре они спустились в золотую столовую, тут и там украшенную комнатными растениями. За длинным обеденным столом заседали все члены семьи Цзян. Во всяком случае, так представлялось Нянь Цзи. Однако она сразу заметила, что место слева от главы семьи — господина Цзян — и напротив госпожи Ли пустует, а Цзян Вэнь Яо занимает следующее. Она посчитала, что спрашивать об этом будет слишком нагло, тем более вполне могла ошибаться в своём суждении о том, что Вэнь Яо всё же самый старший сын.

— Ах, Сянь-эр, Цзи-эр, наконец вы пришли! — обрадовалась госпожа Ли и указала Нянь Цзи на место рядом с собой.

Жуй Сянь устроилась справа от Нянь Цзи и улыбнулась сидящему напротив младшему брату, которому в день этот исполнилось девять лет. Младший брат её был хорош собой, пусть всё ещё очень мал: волосы его вились, кожа была гладкой и желтоватой, а на правой щеке красовалась яркая круглая родинка. Шёпотом Жуй Сянь объяснила, что звали его Вэнь Фаном. Мальчик разглядывал Нянь Цзи с робостью и любопытством, а всякий раз, когда она даже случайно глядела в его сторону, утыкался в тарелку и принимал самый невинный вид. Смущение его и неприкрытый интерес заставили Нянь Цзи улыбнуться.