Воспоминания о письмах

ГЛАВА IV

Ближе к полудню следующего дня Сяо Е сообщила Нянь Цзи, что господин Цзян спрашивает, не пора ли посылать людей в деревню Чэньлу за её вещами. Об этом его попросил Вэнь Яо, всё ещё крайне занятый в Сидаине. Нянь Цзи тогда отправилась к господину Цзян с просьбой поехать и самой. Так ей было проще вспомнить, какие вещи стоило забрать, но более этого её волновало желание ещё раз увидеть старый дом перед длительной разлукой. У господина Цзян не было причин отказывать, потому уже через час Нянь Цзи, Сяо Е и несколько надёжных солдат из его армии были готовы отправляться.

Господин Цзян лично провожал их, но внезапно ему доложили, что один из военных шофёров, который задерживался, заболел. Тогда господину Цзян пришлось вызвать шофёра из армии Цзян Вэнь Яо. После этого он отправил Нянь Цзи, Сяо Е и своих солдат в деревню Чэньлу на двух подготовленных ранее автомобилях.

***

Никто ещё не знал, что поджидает их на пути назад, а путь в Чэньлу оказался донельзя скучным.

В середине пути Нянь Цзи с удивлением отметила, что шофёр другого автомобиля, который был из армии Цзян Вэнь Яо, умело и будто со знанием объезжал ямы и даже не столь значительные кочки, а их шофёр из армии господина Цзян ориентировался гораздо хуже. От скуки размышляя об этом, Нянь Цзи вдруг осознала, отчего чёрные автомобили семьи Цзян показались ей такими знакомыми. Ведь раньше она часто видела их в Чэньлу! Но отчего же кто-то от семьи Цзян приезжал в деревню Чэньлу? «Неужели Цзян-сяньшэн все эти годы заботился о нас с А-Нином?» — подумала Нянь Цзи.

Однако предположению этому не суждено было подтвердиться, ведь в таком случае шофёр из армии господина Цзян знал бы эту дорогу не хуже шофёра из армии Цзян Вэнь Яо. Тогда она вспомнила разговор с Цзян Вэнь Яо, состоявшийся вчерашним днём. «Неужели это был Цзян-гунцзы?..» — неуверенно предположила она и тут же подумала, — «Похоже, их дружба с А-Нином крепче, чем я думала».

Автомобиль трясся на плохой дороге, точно старая повозка, потому к концу поездки у Нянь Цзи закружилась голова. Покинув автомобиль, она не спешила собирать вещи, ведь прежде ей нестерпимо захотелось прогуляться. Воздух в деревне был морозный и свежий, потому у неё так и не разболелась голова. В этой короткой прогулке она показала Сяо Е узенькую речку, что уже покрылась тоненьким слоем льда.

— Я никогда не ходила по ней зимой, — сказала Нянь Цзи, всматриваясь вдаль; что таилось там, куда бежала речка, за высокими горами, заботливо хранящими меж склонов тусклое зимнее солнце?

Нянь Цзи не видела местного озера за загнутыми крышами домов. Через улицу грязь сменялась выложенной каменной дорогой, но Нянь Цзи так редко туда ходила, что не могла той улицы и вообразить.

— Как ты попала в семью Цзян? — обратилась она к молчавшей Сяо Е. — Ты так юна.

— Я недавно с семьёй Цзян, сяоцзе, — сдержанно отвечала та, не скрывая, что не хочет говорить. — Мои родители отправили меня сюда.

Нянь Цзи лишь кивнула и больше не стала докучать ей вопросами.

Голова совсем перестала болеть, поэтому Нянь Цзи отправилась в старый традиционный дом, который теперь казался ей совсем чужим, будто не она проживала в нём последние три года.

Она быстро собрала вещи, которые солдаты помогли сложить в автомобиль. Это были её платья, украшения, немногочисленные книги и записи, набор посуды для чайной церемонии и некоторые вещи Лэ Нина, которые она посчитала правильным забрать с собой. Она знала, что Лэ Нин по возвращении обрадуется своим учебникам, тетрадям и любимой одежде.

Солдаты не спешили покидать деревню Чэньлу, ведь в такой тряске и сами изрядно устали. Нянь Цзи не возражала, не слишком желая терпеть ещё одну тяжёлую поездку всего через час после предыдущей.

Она не знала, вернётся ли ещё в Чэньлу, а потому решила пройтись с Сяо Е, которая вновь не обмолвилась с ней ни словом. Нянь Цзи не заставляла её говорить, ведь ей и самой нечего было сказать.

Они ступили на вымощенную камнем дорожку, попав на широкую главную улицу, где традиционные дома с глазурованной зелёной и красной черепицей на вытянутых крышах прятались за высокими каменными оградами. На улочке этой громкие продавцы зазывали в лавки, сновали частые прохожие по делам, и жила своей жизнью деревня Чэньлу. Но была она совсем не такой, какой её в памяти сохранила Нянь Цзи. Они с Лэ Нином проживали на окраине, а в центр забредали лишь изредка, ведь в этом не было нужды, потому она помнила её тихой и безмятежной. Настоящая же деревня Чэньлу была маленькой копией города Яньчжоу, не доставало только рельсов через всю главную улицу и звенящего трамвая, похожего на огромную пузатую гусеницу. На многих магазинах висели неоновые вывески, которые наверняка сияли в ночное время, точно дневной свет. Но это всё ещё была лишь «грязная» деревня Чэньлу, ведь не прошло и пары десятков минут, как Нянь Цзи с Сяо Е прошли главную улицу, и неоновые вывески пропали, вернулись деревянные дома и земляная дорога. Вновь стало спокойно и тихо. Нянь Цзи подумала, что им с братом следовало чаще гулять вместе. Она молча просила прощения, но, заставляя сердце сжиматься, представляла на месте Сяо Е Лэ Нина. В эти краткие мгновения на её лице расцветала улыбка, однако тут же гасла, словно стремительно завядающий цветок.

— Надо вернуться, Сяо Е, — произнесла Нянь Цзи, когда они замерли у небольшого склона, ведущего каменной лестницей к озеру.