Воспоминания о письмах

ГЛАВА XII

На следующий день Нянь Цзи скромно вручила Жуй Сянь свой подарок: жёлтый туаньшань с ветвью ивы. Приняв подарок, Жуй Сянь долго его рассматривала, а затем с довольством воскликнула:

— Ах, Нянь Цзи, этот туаньшань так прекрасен! Я бы никогда так не смогла. Скажи, есть ли что-нибудь, чего ты не сумеешь?

— Ты перехваливаешь меня, — смутилась Нянь Цзи.

Жуй Сянь рассмеялась и тепло поблагодарила её, а затем предложила отправиться в парикмахерскую. Она сказала, что ей крайне надоело каждое утро укладывать волосы, и передала слова Мэн Сюэ Сюэ о том, что красотки в Шанхае делают себе химическую завивку, напоминающую пышные чёрные облака на фоне белого неба. В тот момент Нянь Цзи и Жуй Сянь были в светлой комнате, и Нянь Цзи тронула длинные распущенные волосы.

— Тебе жаль их? — спросила у неё Жуй Сянь и притронулась к одной пряди. — У тебя красивые волосы, и правда жаль их обрезать.

Поразмыслив, Нянь Цзи покачала головой. Она глядела на себя в зеркало и видела, как прямые волосы обрамляют её круглое личико, точно ночное небо полную тусклую луну.

— Нет, давай сделаем химическую завивку. Я хочу удивить А-Нина, когда он вернётся, — сказала она.

Жуй Сянь не сдержала обрадованной улыбки и воодушевлённо крикнула служанку, приказав ей поскорее отыскать рикшу.

— А пока… — хитровато протянула она, — …я бы очень хотела надеть одно из твоих ципао, ты ведь не будешь против?

— Конечно нет, — сказала Нянь Цзи и достала из ящика несколько заботливо сложенных платьев, подаренных госпожой Ли.

Сама она надела тёмно-синее ципао по щиколотки с белоснежной окантовкой. Жуй Сянь же выбрала коричневое ципао с ласточками. Поправив причёски и макияж, девушки отправились на улицу, где их уже ждал рикша. Они быстро доехали до парикмахерской в центре Яньчжоу, заплатили рикше и поднялись внутрь. После процедуры, спрятав «ночную волну»1 под платками, они вернулись в поместье Цзян, а на следующее утро вновь приехали в парикмахерскую, где волосы им раскрутили. Теперь Жуй Сянь и Нянь Цзи могли взглянуть на себя в зеркало и полюбоваться чудесной завивкой, что поистине напоминала пушистые чёрные облака.

Возвратиться в поместье они решили пешком. Ципао, сшитые словно по их фигурам, облегали им грудь, талию и ягодицы. Завитые пряди длиною теперь лишь слегка выше плеч, переливались на солнце, подобно драгоценным камням. Нянь Цзи и Жуй Сянь напоминали юные изящные цветы: тонкие, точное ивовые ветви, и прекрасные, как тюльпаны. Жуй Сянь попросила Нянь Цзи остановиться под навесом одного из крохотных японских магазинчиков и закурила.

— Сюэ Сюэ курит, — проинформировала она и просто так предложила Нянь Цзи сигару, но та отказалась. Жуй Сянь улыбнулась, как бы соглашаясь с ней. — Сюэ Сюэ не хотел, чтобы я переняла его привычку, но я захотела попробовать, и мне понравилось. Прости.

Нянь Цзи покачала головой:

— Хорошо, если вам со вторым господином Мэн нравятся одни вещи.

— Ты права, — с благодарностью в голосе произнесла Жуй Сянь.

Не докурив, она потушила сигару и выбросила её, и они направились дальше. Два цветка Яньчжоу удалялись от центра, провожаемые многими взглядами, которые не трогали их сердец и не волновали умы. Они шли в молчании, содержащем в себе во много раз больше гармонии и понимания, чем любые разговоры и взгляды. Жуй Сянь знала, что Сюэ Сюэ влюбится в неё во второй раз, когда увидит с новой причёской, а Нянь Цзи в глубине души мечтала, даже этого не осознавая, как ждёт она восхищения в глазах Вэнь Яо, когда они вновь увидят друг друга.

***

Ещё чуть более недели Сяо Е читала для Нянь Цзи каждый день. В последнее время её тонкие губы часто трогала улыбка. Она приходила тут же, как только Нянь Цзи её звала, и уже успела прочесть ей «книгу о мифах и легендах Китая», купленную в магазине дядюшки Моу.

Однажды Нянь Цзи попросила у госпожи Ли какую-нибудь книгу, и та отвела её в свою комнату, что от спальни господина Цзян находилась в противоположном крыле. В комнате пахло старой бумагой и сандалом от благовония. Была она просторной и тёмной, с фиолетовыми обоями и деревянной резной мебелью. На стенах висели искусные картины: китайские и европейские, окна были задёрнуты тёмно-коричневыми шторами. Вдоль всей противоположной двери стены стояли три широких книжных шкафа, полностью заставленные книгами. И госпожа Ли, перебирая пальчиками книги, точно знала, где и что может найти. Через несколько минут увлечённых поисков она вручила Нянь Цзи красный поэтический сборник и пообещала, что им с Сяо Е несомненно понравится творчество её любимого поэта Сюй Чжимо2.

Уже на следующий день, когда Сяо Е перелистнула очередную страницу, из книги выпала лёгкая, как бабочка, алая засушенная роза. Казалось, что она могла рассыпаться от малейшего прикосновения, потому Нянь Цзи осторожно подняла её и, покрутив в пальцах, решила, что была она, должно быть, засушена самой госпожой Ли.

Вечером, возвращая книгу госпоже Ли, Нянь Цзи показала ей засушенную розу и спросила о ней, но госпожа Ли не выразила ни печали, ни радости. Она сказала, что Нянь Цзи может забрать её себе, а после, когда та учтиво отказалась, на этом настояла и не приняла её обратно. Но Нянь Цзи не решилась избавиться от столь прекрасной розы и сохранила её в одном ящике с письмами от Лэ Нина.