Воспоминания о письмах

ГЛАВА XVI

Утром Сяо Е подала Нянь Цзи новенькое персиковое ципао с фиалками. Когда та надела его, Сяо Е восхитилась:

— Это ципао так прекрасно! Оно очень вам к лицу, сяоцзе.

— Правда? — обрадовалась Нянь Цзи, и Сяо Е ещё раз это подтвердила.

Впрочем, сомневаться в её словах не приходилось: платье сидело на Нянь Цзи как влитое; пуговицы бежали от левого плеча наискосок к правому боку, оттуда прямой стрелой спускались чуть ниже бёдер, и ткань шла вразрез, оголяя её белоснежную ножку без шрама. Шрам же её на левом бедре был скрыт тканью.

Нянь Цзи никак не могла взять в толк, откуда Вэнь Яо знать так точно её размер? Она раздумывала об этом всё время, пока Сяо Е закрепляла ей чёлку волной и делала лёгкий макияж, скрывая бледность лица и губ.

Когда Нянь Цзи вошла в столовую, госпожа Ли украдкой взглянула на супруга и увидела, что тот не выказал ни благосклонности к ней, ни неприязни, затруднив себя лишь коротким приветственным кивком. Госпожа Ли с внимательностью наблюдала за Вэнь Яо, пока тот обращал к Нянь Цзи восхищённые взгляды. Вчерашний их разговор должен был успокоить её, однако она всё ещё чувствовала себя странно. Её мучила вина за слёзы сына, но также ей не давала покоя мысль, что супруг её в прошлом относился к ней не менее тепло и нежно, чем теперь Вэнь Яо относился к Нянь Цзи.

Госпожа Ли попросила её скорее присаживаться и помочь ей с выбором блюда, что та сделала с радостью и облегчением, ведь выбросить из головы слов Мяо Гу Мина о Вэнь Яо в компании неизвестной девушки никак не могла, и попытки забыть об этом делали только хуже. На Вэнь Яо она едва ли взглянула, заставив его часто заморгать и потерять к завтраку всякий интерес.

Когда мужчины, включая и Вэнь Фана, разошлись по делам, явилась припозднившаяся Жуй Сянь, которая, к удивлению Нянь Цзи, изумилась новому платью слишком фальшиво. Тогда Нянь Цзи вдруг осенила мысль, заставившая её задышать глубже в предвкушении будто бы спасения. Она подумала, что Жуй Сянь могла быть той «гунян», с которой Мяо Гу Мин видел Вэнь Яо у магазина с китайской одеждой, и осмелилась произнести:

— Жуй Сянь, Вэнь Яо не смог бы сшить такое хорошее ципао. Разве ты не знала о нём?

Жуй Сянь нервно усмехнулась:

— Нянь Цзи, о чём ты говоришь? Я впервые вижу это ципао.

— Жуй Сянь, — едва ли не взмолилась Нянь Цзи в нетерпении услышать столь желанную правду. — Прошу тебя, скажи мне, это ведь с тобой Вэнь Яо ходил за ним?

Подумав, Жуй Сянь всё же решила признаться и подтвердила её догадку. Тогда давящий мрак в душе Нянь Цзи рассеялся, как ночь поутру, и она, почти смеясь, облегчённо выдохнула. Жуй Сянь тогда спросила, откуда же она об этом узнала, и Нянь Цзи поведала ей о Мяо Гу Мине.

— Я знаю этого Гу Мина, — хмыкнула Жуй Сянь, с неодобрением и даже досадой покачав головой. — Он просто дурак! Я правда не понимаю, зачем старший брат держит его при себе. Как видишь, от этого сяоцзы одни проблемы!

***

Сразу после завтрака госпожа Ли отвела Нянь Цзи в маленькую гостиную, где завела разговор, вызвавший в душе Нянь Цзи приятность и чувство желанного предвосхищения.

— Цзи-эр, я заметила, что в последнее время вы с Вэнь Яо часто проводите время вместе, — сказала госпожа Ли, вцепившись в свою шубку и поглаживая её. — Я так давно не видела его рядом с Сянь-эр, но с тобой — чуть ли не каждый день! Ах, Цзи-эр, но как же так? Я — его родная мать, поэтому я чувствую себя виноватой перед ним. Он так похож на своего отца, но он мой сын. Как же я могу так не доверять ему?

Нянь Цзи в замешательстве глядела на неё, ожидая продолжения. Тогда та, сложив руки в замок на коленях, начала:

— Мы с моим мужем очень любили друг друга, но наши чувства не появились из воздуха. В своей семье я была младшей дочерью, но меня не баловали. Я могу признаться честно, Цзи-эр, я не была любимым ребёнком! Гу Цзинь же был сыном уважаемого Цзян-цзянцзюня1 и завидным вэйхуньфу2. В то время я и подумать не могла, что он согласится взять меня в жёны, как этого хотели мои родители, — тут госпожа Ли сделала паузу и опустила голову. Когда она продолжила, в голосе её не было любовного трепета, будто рассказывала она не о знакомстве с супругом своим, а о человеке, которого едва помнила. — Мои сёстры были старше Гу Цзиня, поэтому в нашей семье я была единственной возможной женой ему, но я была убеждена, что ни капельки ему не подхожу. И уже тогда я понимала, что родители считали так же, поэтому об их заботе я уже и не вспомню. Они считали, что я не принесу семье никакой пользы.

Нянь Цзи впервые услышала, как госпожа Ли назвала господина Цзян по имени. Именем её было Ли И Юй, а супруга её звали Цзян Гу Цзинь, и были они вместе уже больше сорока лет. Но в жесте этом не было тепла и счастья. Имя господина Цзян из уст его супруги звучало бесчувственно и сухо.

Невидящим взглядом глядя на гохуа, госпожа Ли продолжала:

— Признаюсь тебе честно, Цзи-эр, на первой встрече Гу Цзинь мне совершенно не понравился! Я думала, что тоже ему не понравилась, но я так сильно ошиблась! — госпожа Ли подняла левую руку, чтобы показать Нянь Цзи нефритовое широкое колечко. — Это кольцо стало мне первым подарком от него. Затем Гу Цзинь подарил мне букет из двух тысяч роз. Уже тогда я была в него влюблена, поэтому захотела навсегда сохранить хотя бы несколько из них.